однокрылые птицы влетают в окна
очки на снегу и шапка куда-та набок
у меня есть, записанная внутри диктофона
безумно маленькая часть ваших юбок
гранатовых, кадмиевых и лиловых
пурпурно-бежевых и лазурно-сбежавших
с двадцатого века ничуть не новых
как осенний лист на ветру, дрожавших
я бы шел на шепот, но иду в тишину
мне двадцать один остается шаг
картонный проспект закрывает луну
в город туманный вступает мрак
по памяти вспомню адрес кого-то из
зубы стучат, чай, не май и не дом
ночью гулять лучше только вниз
тогда по утру многое скажется сном

навстречу идут голубки и голубки
я вспоминаю те юбки, которые видел и
боюсь какой-то из пар подарить
не всю материю, а только одну нить

пространно магнитящий звук поездов
мне кажется я потерял билет
заборы - земная замена мостов
какой же здесь в небе шумящий свет
и крапинки звезд, и полоски зарницы
костюм не меняешь уже слишком долго
лет, может, тысячу или тридцать
от шкур не-людей до джинс и футболки
тебе одинаково кажется ровным
движенье планет, и лесов, и соцветий
девы в весах, водолеи и овны
язык, состоящий из междометий
улитки на стенах, верблюды на пачках
очки на снегу, зрачек не круглый
а треугольный, и город в ваклачках
грубый и жаркий, не белый, а смуглый
хотя сейчас, чай, не май и не дома
о покойниках принято петь спокойно
так же и здесь, заунывно и ровно
как этот город; греши, но достойно

да, это я в петербурге, проездом
зачем только вот?
неизвестно.