[300x445]
Наконец-то наступило первое марта. По сути, если разобраться наступило следующее после зимы время года. Судя по погоде ничего не изменилось, но браконьер Иван Лукич с друзьями решили сходить на их нелегкую и опасную работу. Иван Лукич позвал Ивана Матвеича, он же не долго думая позвал своего старого товарища Ивана Степаныча. Степаныч был туг на одно ухо и плохо соображал, но все-таки сообразил покликать своего бывшего сослуживца Ивана Иваныча. Знал он его со времен финской войны.
Долго ли, коротко ли, старые товарищи собрались в доме у Матвеича. Драили берданки, как встарь, пили их любимый душистый зверобоевый чай и ждали Иваныча. Иваныч должен был подъехать с минуты на минуту, ему было труднее всех так как передвигался он на одной лыже, ведь сорок лет назад он под Выборгом подорвался на противотанковой мине, когда их отряд спешно передислоцировался и перетаскивал артелерию с места на место. А так мужик был ого-го, зда-аровый.
Ну так вот. С веток мерзко капало, под ногами отвратительно хлюпало, валенки промокли, а деревья были большими и дико стонали, сгибаясь в три погибели под выпущенным вдруг на свободу молодым ветром. Отряд заправских браконьеров понуро шел вперед и смело предоливая все невзгоды из своих фляжек. Лукич забыл дома шарф и за шиворот ему постоянно лилась самая холодная во всем лесу вода. Вскоре товарищам надоело слушать его матерные крики и пришлось пригрозить, что они оставят его без водки. И теперь Лукич просто громко истошно шипел сознавая, что без огненной воды отбросит в лесу кеды.
Настроение было препоганейшее, все дико промокли, продрогли и даже водка уже не помогала. Ко всему прочему добавилось осознание того, что вроде бы они заблудились. Это добавило всем эмоций и тут уж зашипели все. Долго бы они так еще бродили, но к своему счастью натолкнулись на чьи-то следы. Следы были странные. --Такое впечатление, что здесь прошли три мужика и один сноубордист, - не в бровь, а в глаз заметил Иваныч. Все согласились с товарищем. Пошли по следам.
Долго шли наши друзья по странным следам. И постепенно оказались на хорошо протоптанной тропинке. Теперь уже постоянно попадались кострища, бивуаки, кемпинги и т.п. Но людей все не было. Браконьеры ужу неделю оставались в лесу, шли уже вроде как по тракту, но не встретили ни одной деревни, ни одной живой души. День сменяла ночь, а ночь сменяла день, кончилось продовольствие, пришлось перейти на коренья, найденные объедки и подкарауленную из-под тишка дичь. Начало пригревать солнце, снег таял с ураганной скоростью, стало как-то приятно идти, а главное стало гораздо суше. Охотники радовались наступающей весне, и почти забыли о всех испытанных невзгодах, и радостях сбились с дороги и забрались в болото. Сразу появились тучи комаров, которые принялись бессовестно жалить бедолаг куда только не попадя. Оглушительно орали жабы, летали две какие-то птицы. Иваныч совсем выбился из сил отгоняя от себя мошкару, и тем более его лыжа совсем перестала катить. Но друзья пришли на выручку и взяли его на буксир.
***
На болоте наступило утро. В мутную, заплесневелую воду, недавно упало небо и запуталось в тине. Теперь оно сияло из глубины, показывая местным обывателям замысловатые фигуры из пролетающих мимо больших куч ярко-белой ваты.
В самом верхнем слое зеленой воды мирно дремали, и не думали еще просыпаться, миллионы комариных личинок. Но большой огненный шар, мерцавший сверху, протянул вниз руку и со смехом сорвал с них одеяло. Не много помявшись, словно делая одолжение, живые цилиндрики раскрылись, из них, как в замедленной съемке, показались маленькие еще прозрачные комарики. И вот над поверхностью воды, в том месте, где сверху упало теплое солнечное пятно, пробиваясь через еле заметный утренний туманишко, начали подниматься почти не видимые существа, будто маленькие души вылетали из маленьких тел личинок. Солнце поднималось все выше и вскоре осветило уже все болото. И на болото наступила весна. Облака мошек висели, дрожа, над гладью болотной водицы. Стрекозы носились с ужасающей скоростью, будто пропадая в одном месте, и тут же появляясь в другом. Водомерки резали холодную плоскость, словно торт на день рождения. Стая голодных комаров вылетела на первую охоту.
Не имея буквально никакого опыта, они метались из стороны в сторону, не находя пропитания, все больше зверея, и выходя из себя. Но видимо Весна не могла оставить их без пищи, и вот вдалеке раздался хруст ломающихся веток, и на поляну вышла группа изможденных людей.
***
-- Мама, я хочу есть!!! Дико кричал зеленый скользкий детеныш. Мама не повела даже ухом. -- Мама, ну что ты не слышишь!? - в голосе звенело вопиющее безобразие. Мама не отзывалась, она никогда не отвлекалась, когда убиралась в норе. Она уходила в себя, и в голове постоянно вертелось: "Нора должна быть аккуратно прибрана, на пол должна быть постелена свеженькая тина с запашком, корешки с потолка свисать не должны, дети должны быть покормлены-ы...Что ж ты так кричишь!?" Она подошла к дико орущему детенышу.
--Потерпи, потерпи, маленький, сейчас папа с охоты вернется, и я приготовлю покушать. Сейчас наступила весна и еды сейчас видимо невидимо. Ребенок конечно не поверил, но орать перестал, он стал нетерпеливо ждать, постоянно выглядывая из норы. В один прекрасный момент дверь распахнулась настежь и на пороге появилась огромная темно-зелено-бурая отвратительная жаба. Жаба проковыляла к столу, оставляя за собой след слизи, удручающего вида, громко квакнула, сильно раздувая щеки, и тут её вырвало прямо на только что убранный стол. В куче отбросов очутившихся на столе оказались пара-тройка слипшихся мошек и четыре аппетитных комарика. Лягушонок тот час накинулся на лакомство. Пришлось его осадить, ибо все должно быть культурно, и семья должна завтракать за столом.
-- Ух,х у-уве-е-есна! - радостно проквакал отец. Сто-о-олько комарья, можно жрать и жрать! Предлагаю устроить пир, и сварить пару комариных ножек. Ну а мошек можно потушить со сфагнумом и паутиновым клеем, чтоб во-орту вязало. Жаба улыбнулась дальше ушей и плюхнулась на колышашийся водяной матрац, лежащий в углу норы.
-- Хочешь клея, так сходи нарви паутины, что разлегся-то,- шутливо заквакала мать. Долго уговаривать не пришлось. Зеленый перевалился через край кровати, побарахтался на брюхе на полу. Еле-еле поднялся, и шагнул в дверной проем. Жаба прикрыла за собой дверь, но вдруг ей показалось, что у нее пропали ноги. В иной раз это могло бы и показаться веселым, но сейчас ей стало не по себе. Отчаянный испуганный крик вырвался из ее пасти и последнее, что она увидела, было что-то длинное и узкое...
***
-- Я люблю тебя, кричал он ей.
-- Я люблю тебя, кричала она ему.
Они прилетели, наконец, на Родину вчера с юга. Путь был далеким, но они не устали. Они купались вместе в весеннем дожде, в низких кучевых облаках, обнимали друг друга, жмурились от ослепительного солнца. Ветер догонял их, и тогда они неслись вперед еще быстрее и быстрее. Пикировали вниз, взмывали в высь, и вот запыхавшись, решили спокойно прогуляться по лесу и перекусить.
Две молодые цапли спустились к маленькому лесному болотцу, не слышно вошли в воду. Вся болотная жизнь только, что проснулась, но бурлила уже вовсю. Тут и там раздавался то треск, то всплеск, то взбрызг. Вдруг у самого пня зоркий глаз цапли заметил здоровую жирную, и видимо вкуснейшую жабу. Но жаба к большому сожалению тот час исчезла с поля зрения и юркнула под пень. Он обижено фыркнул и вроде уже хотел пойти дальше. но что-то его остановило. Подруга тоже остановилась, но с другого конца пня. Ждать пришлось не долго и вот та же самая огромная жаба опять показалась у пня. Два раза подряд цапля своего не упустит, и мощный клюв дернулся в низ, разрубив кусок еды пополам. Он поделившись с подругой решил подождать еще. И бац! Действительно! Из под пня вылезла еще две жабы, поменьше и совсем маленькая. Участь их была предрешена, и вот довольные цапли, важно зашагали дальше.
Вдруг со стороны леса послышался треск, и матерные крики, отбивавшихся от комаров людей. Он знал, что с людьми иметь дело не стоит. Ничего хорошего ждать от них не приходилось, лучше было не заметно упорхнуть.
Две прекрасные цапли, легко оторвались от земли. Широко взмахивая крыльями, они быстро набирали высоту. Крики людей усилились. Он уже набрал полную скорость, когда в его ушах прогремел первый этой весной гром. Никаких туч вокруг не было, и он удивленно оглянулся. Больше грома он не слышал, только печальный, полный птичьей болью, крик пролетел над одиноким лесным болотом.
****
Браконьеры вернулись к Матвеичу, разожгли камин, бросили добытую цаплю под лавку и, наконец, довольные, расселись по уютным креслам. -- Какой замечательный весенний поход, - подвел итог Лукич. И все с ним согласились.