Дождь шел несколько дней сквозь город, дома, парки, улицы, горожан. Он был колючим, хмурым и серым. Дождем пропитались слова, мысли и настроение людей.

Серые здания выплевывали на улицу свое содержимое. И оно тонкими струйками растекалось в щели супермаркетов, метро и близлежащих домов. Деревья голыми скрюченными ветками тянулись к небу. Крикливыми окнами манили к себе кафешки.

В одно из них я зашла. Зал был небольшой с мягким уютным светом. Бармен улыбнулся, в углу тихо играл оркестр.

Напряжение последних лет расстаяло c голосом певички, которая пела о чайках над морем. Принесли кофе с корицей. На грустной ноте скрипки, мысли, которые гнали в никуда, всплыли в голове.
-Чайки бьются о скалы, когда их море предает,- доносится через мысли слова песни.

Все столики в зале заняты. Среди них было много желающих овладеть и насытиться чужим.

Надо выплакаться. Но кому нужны слезы в этом городе? Мужчине, что подошел пригласить на танец. Но только ли танец нужен ему под звуки саксофона. Он без кольца, оно в кармане.

Я встала, прошла мимо него в туалетную комнату. В зеркале увидела привлекательную женщина с глазами на пол - лица.

Самое главное в жизни был дом. И сейчас я увидела, как рушится он. Сначала упали кирпичи с трубы. Потом он, как юла, начал крутиться все быстрее и быстрее и пропал в воронке.

Я отшатнулась от зеркала, оно показало стройную фигуру.

Вышла на улицу.

Вместо дома - пыль и пустота, мимо которых жужжат, словно мухи, проезжающие авто. Они высвечивают бледно - лиловый шарф. Подъезжает такси, с места рывком уносит в прошлое. Хочется там остаться, навсегда.

Вот его руки... надо было укутать в бледно - лиловый шарф и выключить софиты. Яркий свет встречных машин бьет в глаза. Удар... Рванная нить на стекле тормозится... визг. Машина останавливается, на капоте раненая птица.

Фонари, дома, деревья, небо из картона. Мужчина в окне задергивает тайну. У всех она есть. Кто-то прячет в шкафу, в шляпе с перьями, на дне коробки. Она стачивается, кричит, вылазит и мучит.

Боли в душе нет. Я укутываю птицу в шарф, качаю, и грущу, тихо пою, покачиваюсь в крепдешиновой юбке, и скольжу, и спотыкаюсь по жизни цвета дождя.


-Петровна, готовь малыша за ним мамаша пришла.
-Это которого?
-Красоту нашу с несращенной губой и с третьим веком.
-Передумала значит, вернулась. Пойду посмотрю, говорят, что красива, молода.
-Нет, не та, той карьеру надо делать. Муж приходил и отказ написал.
А этой и фамилию менять не надо.