Мои пальцы выстукивают ритм, но я не умею играть джаз. Я смотрю на трещину в ручке чайника, перевожу взгляд на стекло, по которому стучат капли дождя. Капли умеют играть джаз, они выводят импровизированную мелодию: ритм то затихает, то с новой силой начинает джазовую атаку. Лицо мое горит, я закрываю уши - не хочу больше слушать. "Не хочу",- кричу я. Резким движением открываю окно, тихо звенит стекло, но музыки больше не слышно.

Я начинаю хохотать, чтобы удержаться от слез. Смех и слезы, оптимизм и пессимизм, и я среди них винтик. А джаз не терпит винтиков, но я не умею играть и не хочу больше слушать.

Я беру в ложку варенье, и оно брусничными капельками падает в вазочку, одна упала на белую скатерть и расползлась в большое яркое пятно. В тот вечер она была в платье такого же цвета. Мы с женой сидели в кафе служали джаз, среди музыкантов стояла девушка - подросток, с густой копной темных волос и носом горбинкой. Про нее можно было сказать: дурнушка. Но вот она запела, и все в зале замолчали, голос был низким c хрипотцой и богатым пластикой. Она пела протяжный трэк, который звучал шепотом моря, ветром в макушках сосен, падающими капельками янтаря, пламенем огня, но через все это она несла любовь, манящую неизвестную горьковато - сладкую.

Мы назвали ее девочка-джаз. Приходили еще несколько раз слушать ее, импровизационные полеты были разными, но главной темой была любовь, она звала в новую и неизведанную.

Время так медленно тянется. Что мне делать? Умереть, мне так хочется умереть.

Девочка- джаз с острыми коленками и с обгрызанными ногтями... "что она знала и что могла дать мне", - думал я. Но при виде ее: я чувствовал покалывание в пальцах и тихую радость. Мне хотелось провести рукой по ее узкому бедру. Я начал искать с ней встречи, а когда видел, у меня перехватывало дыхание. Ничего я тогда не замечал кроме нее. Радовался, когда жена вместе с ней уезжала на дачу, забирал и привозил ее одну в город. Вечером в кафе наслаждался ее скэт-пением: замолкали музыканты, и она своим голосом заменяла их. В ее голосе слышался ритм барабана, мелодия трубы, которая взлетала ввысь, отрывистый слог вносил гармонию и тревожность. Она дразнила, манила не только голосом, но и страстным телом, обещая любовь, а глаза ее были холодны, они молчали.

Почему я не услышал молчания среди кокофонии звуков. Почему я не узнал той любви, о которой она пела? Я понял это, когда увидел, как хорошо она ведет соло любви с моей женой. Я ударил ее, кровь тонкой струйкой потекла у нее из носа. Смятение, жалость, страх были в глазах моей жены.
-Я не люблю тебя! - крикнула мне жена, - не люблююю!
И в этом крике я услышал другую любовь, она была мне не знакома.
Как я не люблю джаз!

Я собрал все диски с джазом, стал их ломать, ломать и выбрасывать, я никогда больше не хочу слушать джаз, под потолком тихо запел комар.

Я сел, положил руки на стол, там стояла сахарница без ручки. И в жизни девочка-джаз сыграла свою импровизацию до конца, она будет любить мою жену.
Я - третий лишний.