Вот Вам доказательство, что далеко я не ушел:
Обыкновенное чудо

(десница Иоанна Крестителя)

Когда в начале июня сего года в Москву привезли десницу святого Иоанна Крестителя, я, без особой надежды, пошел к Храму Христа Спасителя, где святыня находилась. Вокруг всего храма, спускаясь к набережной и продолжаясь вдоль нее, смиренно стояла очередь верующих. Я поинтересовался у тех паломников, которые стояли в голове, у самых милицейских кордонов, и услыхал, что стоят они уже часов десять и последние три часа никого вообще в храм не запускают и что там полно народу, что и не протолкнуться.
Я примерно такого и ожидал, поскольку несколько лет назад, когда в Москву доставили честную главу св. Пантелеймона, было то же самое. Мы с женой стояли в очереди с шести утра до десяти вечера, да еще я поработал добровольным цербером, не пуская пролезть тихой сапой особо ревностных православных, приговаривая: «без очереди не исцеляет».
Посвятить целый день паломничеству в этот раз я не имел возможности, поскольку уезжал по службе в Санкт-Петербург, поэтому только вздохнул, помолился на храм да пошел восвояси.

А через неделю служба забросила меня в стольный град Чебоксары, где у самолета нас встречал сам президент Чувашии Николай Федоров со свитою (как писали в русских летописях: «пришед княже со своею сволочью») и, завывающим кортежем, помчал в город, к Дому правительства, который возвышался в центре города мрачнейшей сталинской крепостью. Там отцы республики и высокие московские гости принялись заседать, а я, поскольку мой выход назначен был на более поздний срок, вышел побродить по городу.

А в это время ковчег с десницей святого Иоанна Крестителя везли в аэропорт, чтобы доставить в Нижний Новгород, где уже ждали святыню православный клир и паства. Но я об этом не знал.

Перейдя площадь, я вошел в сквер, походил по нему и неожиданно уперся в громадные башмаки, которые продолжились вверх внушительным каменным вождем, который, еще со времен Советской власти, куда-то шел на постаменте. Проследив вектор, я увидел, что идет Ленин в церковь Рождества Христова, которая аккурат находилась на другой стороне проспекта «им. К. Марса и Ф. Энгельса». Откуда он шел, тоже можно было обнаружить – из Дома правительства, находившегося у него за спиной. Такой символизм показался мне забавным и я направился вниз по проспекту К.М. и Ф.Э. к набережной Волги. Проспект заканчивался белоснежным красавцем мужским Тихвинским монастырем, маковки церквей которого были выкрашены в голубой и зеленый цвета. Дальше простиралась раздольная Волга, и сочетание её простора, синего неба и куполов монастыря производили впечатление высокое и сильное.

А в это время ковчег с десницей Иоанна Крестителя уже был на борту самолета, который взял курс на Нижний Новгород. А над Небом Нижнего Новгорода бушевала гроза и самолет со святыней завернули в аэропорт города Чебоксары. Но я об этом не знал.

Позже меня привезли в местную Академию госслужбы, где, по такому случаю, нагнали в аудиторию толпу недовольного ученого народа, которую я должен был как-то расшевелить и заставить подобреть за те полтора часа, что мы там находились. Я понимал чувства этих людей – вот они двадцать лет занимаются наукой (в зале сидели исследователи и социологи), а тут приезжает столичный хлыщ и говорит типа «а вот я щас вам всё в натуре объясню». Но они оказались людьми интеллигентными и если и думали нечто подобное, но никак не выразили и я резвился при общем участливом внимании.

А в это время борт с ковчегом уже садился в аэропорту Чкбоксар, куда срочно выехали митрополит Чебоксарский и Чувашский Варнава и епископ Алатырский Савватий, о чём я, конечно, и не догадывался.

За мной заехал Анатолий Сафронов, высокий чиновник Администрации Президента Чувашской республики и мы помчались в аэропорт, поскольку наш чартерный рейс на Москву должен был вылетать через полчаса. Как я и ожидал, высокие московские гости, с которыми мы прилетели (мой начальник Валерий Фадеев, очень важный депутат ГД Владимир Плигин и не менее важный Константин Косачев) еще доедали своего осетра на теплоходе вместе с Президентом Чувашии, который их подчевал. Мы, тем временем, стали томиться ожиданием в скверике перед зданием аэропорта. Сам аэропорт был в процессе реконструкции, по причине которой в нем не работал даже сортир, на поиски которого я было отправился. Выйдя ни с чем, я увидел, как к ступеням подлетела черная крутая «Ауди» с мигалкой на крыше. Из нее скоро вылез сам владыка Варнава, молодой еще мужчина, спрятал мигалку и, наскоро благословив меня, буде я в соответствующей позе оказался у него на пути, быстро пошел внутрь.

Как раз в это время самолет с ковчегом десницы св. Иоанна Крестителя приземлился в аэропорту, что и было причиной спешки владыки, который примчался встречать святыню, нежданно посетившую чувашскую землю. О чем я, естественно, не подозревал.

А через четверть часа к аэропорту, с мигалками же, подъехал кортеж из пяти солидных членовозов, их пропустили на территорию аэропорта и ожидающие начальства прихвостни (я в том числе) рысцой повлеклись туда же.
А там творилось что-то странное. Вперемешку со светскими дорогими костюмами в солидной толпе были видны черные рясы и в немалом количестве. Тут же подъехал еще один черный лимузин, из которого, со старческим затруднением и поддержкой келейника вылез владыка Савватий. Сначала сам президент Чувашии, а следом и прочие важные пиджаки подходили к владыке за благословением, а я стоял в сторонке, недоумевая, для какого случая весь этот конгресс собрался.

Стояли они все перед небольшой открытой дверью в двухэтажном здании аэропорта, где, на первом этаже, к обычной комнате диспетчера, уже находился ковчег с десницей святого Иоанна Крестителя. Я же оставался в полном неведении.

Вдруг весь клир, а за ними и сановный люд повлекся в эту дверь и я, совсем уж не знал, что и думать. Получасом ранее ко мне уже подходил командир нашего экипажа и жаловался, что наш «воздушный коридор» заканчивается, а запрашивать у Москвы новый – время терять.
- Куда это они все? – тихо, но подняв одну бровь, спросил я у Валеры Фадеева.
- Десница там – так же тихо сказал он.
- Какая ещё десница? – и тут до меня стало доходить. Выражение «обухом по голове» именно то, которое можно было применить ко мне в тот момент. В полном столбняке, но быстро прозревая, я стал ввинчиваться в высокоуважаемую толпу. Нарастающий восторг настолько меня захватил, что я просто распихал всех, невзирая на чины и звания и только что хватило разуму не отодвинуть президента Чувашии, да Плигина, которых я в тот момент еще мог опознавать.
Так в комнате я оказался третьим, кроме духовенства, которое уже было там, и епископ Савватий как раз стоял на коленях перед ковчегом. Сам ковчег был от меня в полутора метрах, он стоял на каком-то столике и я отчетливо видел саму десницу святого Иоанна.
Вот владыка Варнава жестом пригласил к целованию святыни президента, тот сотворил земной поклон и наклонился над ковчегом. Следом шагнул вперед Владимир Плигин, а я боялся только одного – вот сейчас больше не пустят, а вдруг меня обойдут, а вдруг…
Но владыка Варнава поглядел назад, поймал мой взгляд и чуть кивнул…

Так я, по милости Божьей, приложился к величайшей святыне – деснице святого Иоанна Крестителя.
Монахи у стены тихо пели «Честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим, без истления Бога Слова родшую, сущую Богородицу, Тя величаем…». Владыка Савватий протянул мне памятную иконку и благословил и я встал позади, еще не до конца веря в то чудо, которое только что случилось. Видимо, Владимира Плигина, сурового политика и государственного мужа, обуревали те же чувства, поскольку он раза два обернулся ко мне и в изумлении потряс головой, слегка разведя руками, мол «как же это так?».

Я не знаю промысла Божия и никогда не пойму, отчего святой Иоанн Креститель вдруг решил изменить свой маршрут на пути благословения Русской земли. Это чудо, и как писал Пастернак:
Но чудо есть чудо и чудо есть Бог.
Когда мы в смятеньи, когда средь разброда
Он настигает внезапно, врасплох.

Чебоксары – Москва. 16 июня 2006 года. Михаил Тарусин

Спасибо ! Это чудо ) Я не попала к мощам Иоанна Крестителя . К мощам Пантелеймона попала семь раз ... была во всех монастырях , где были его мощи . Стояли по 6-8 часов . В этом году в основном стояли по 15 часов .