Предыдущая часть

К этой главе я нарисовал удачную картинку акрилом, она в фэйсбууке. Здесь я её дополнил в шопе, оно ближе к тексту, но гораздо хуже. Эх, мне бы натурщицу...

Бессоргия

118

Вчера, перед тем как разойтись, Венера сказала, что надо как-то вытащить в кружок Виту. Конечно, без Вероники. Лулу, глядя вдаль, произнесла:

-Пошлите Мамея. Дайте юбку — мол, принёс примерить.

И вот он нёс к Разилиным свёрток. На звонок открыла Вита:

-О, привет!

-Кто там? - донёсся голос Вероники:

-Мамей! - Вита.

-Я принёс папуасскую юбку. Примерить!

-Подожди, - крикнула Вероника, - накину что-нибудь!

-Я ещё хотел чтобы Виту...

Вита мгновенно закрыла ему рот ладонью и зашептала:

-Т-с-с. Не отпустит в кружок. Если только не скажешь кое-что.

-Что «кое-что»? - нахмурился он.

-Ну... как бы волшебные слова.

-Во... волшебные?

-Да. Чаще говори «я вас так уважаю!». Запомнил? Я тебя ущипну, когда надо. Понял?

Он недоуменно кивнул.

-Матвей! - позвала «надзирательница».

Кочегарка дома начала топить, одновременно с западным тёплым ветром, и Вероника Кронидовна лежала на диване, прикрытая главным образом «Калининградской правдой». Что она «накинула»? Тушь на веки? Дама была в печали:

-Дорогой наш папочка поехал в Москву, а там ни фига не готово. И завтра не приедет. Перебралась сюда, эту подругу... бдить. Ну показывай.

Уныние вызывалось мыслью, что Людвигу (Людвикусу Разилину) хватит и дня охмурить москвичку. И жениться на квартире. Она развернула то, что он принёс.

-Швея не блеск. Ты в кружке, наверно, единственный гений. Посмотреть бы на него.

На это он имел инструкции:

-Туда не пройти, пропуск надо. Его военные выписывают. Не, я там самый... как это... Ну, Лулу стихами говорит, Вита на аккордеоне шпарит, Марка рисует, а я - ничего.

-Ты пьесу придумал!

-Да это любой может, - отмахнулся он.

-Серьёзно? «Любой»? Тут наша завуч в ужас пришла от сочинений. Старшеклассники — и ни единой мысли.

-Про что?

-Сочинения? По Корчагину*.

-Это кто?

-Комсомольский вожак... Он смертельно болел, но боролся за правое дело...

-Если он не марсианской болезнью болел, какие о нём могут быть мысли?

Ответ поставил её в тупик. Она машинально села и спустила ноги, - её «не-гляди-же» задралась.

-Комбинация, Вероника Кронидовна! - воскликнула Вита.

-Ой, все свои...

-Мальчик!

Дама смерила подопечную неодобрительным взглядом:

-Матвей, а Вита... вот она кто в твоей пьесе? Пролетарка?

-Наоборот. Староста колонизаторов. Заманивает, чтобы из мозгов умниген сдавали.

-А как вы эту старосту называете? Ну, у комсомольцев — комсорг, а у бессовестных капиталистов? Бессорг? Детрусорг?

-Вероника Кронидовна!

-Кого она заманит, её и пальцем не тронь. Мамей, она делает то, что по пьесе надо? Как все?

-Ну... - он замялся. -Вита не как все.

«Бессорг» подняла бровь:

-А «как все» - это как? Если все без трусов, то и мне надо?

-У вас уже без трусов ходят? - обратилась она к мальчишке.

-Ч-чего??

-Вообще «как все» — значит, как все. Хоть нуогас, - заявила Вероника. - Если бы Матвей такое и сочинил, так не с бухты-барахты. Не уважаешь автора.

-Вы уважаете? Вот и ходите нуогас. И без трусов, - Разилинда.

-Когда НАДО, я не ставлю себя выше коллектива!

-Нуогас не надо!- запаниковал Королёв.

-Не слушай ты её, - посоветовала литовка. - Она только болт... ой, говорит.

Кронидовна ткнула в неё пакетом:

-На! Меряй, грубиянка.

Вита шагнула к коридору. Вероника преградила путь:

-Нет-нет, здесь. Какие мы нежные — режиссёра, и то боимся.

-Его?? Не я его, а он меня. Мамей выдержишь, если я тут переоденусь?

-О-ё... - протянул он грустно. - Куда не приди, одни трусЫ... Ладно...

Вита разоблачилась, оставив на себе лишь то, пресловутое. Высунула язык, вильнула бёдрами.

-Вот это правильно. Заманивай... Тебе что, не нравится? -обратилась Вероника к нему. - Даже это ? - она коснулась её конусов, напоминающих очень юные вулканы.

-Живот интереснее, - сказал Мамей.

-Живот? А какой?

-В смысле?

-Животы разные бывают. Пухлые, или как у Геракла...

-Пухлый, конечно. Не чтобы очень, а как у Лулу.

-У вас там выставка животов?

-На Лулу я по пьесе эксперименты делаю. Она лаборантка. Поэтому видел. И доктор Шмяксель папуасок осматривает. Есть ли у них там умниген.

-«Осматривает»? Ты говорил «без трусов не ходят»?

-Так не надо ничего, он и так прощупает. Там только пуп.

Литовка наконец переоделась. И выдала:

-Знаешь, Мамей, пухленький как раз у Вероники Кронидовны. На четвереньках прогнётся, такая припухлость, будто там ведро стыдогена. Зверь.

-Правда? - парень обратился к учительнице, неожиданно засветив интересы.

-Не знаю. Я не играю в Вашей пьесе.

-Не животик, а облачко, -расписывала Разилинда. -Хочешь, она тебе покажет?

-Вита, прекрати, - смутилась Вероника. - Это как-то унизительно, животы показывать.

-Да ну, чуть-чуть. Немножко-то можно.

-Нет, ну...

-Ну немножко-немножко?

-Кажется, меня не уважают.

-Нам только чуть-чуть,- сказал Мамей. - Я вас очень уважаю!

-Нет. Идите вы с этим умнигеном...

-Вот! Он Вас уважает, а Вы его — ни капли. «Идите»! Он так здорово придумал, про умниген, а Вы... Несчастный живот нельзя глянуть!

Она растерялась:

-Ты... Ты честно меня уважаешь? Что там уважать?

-Очень! - нашёл он главное слово.

-Пойдёмте на кухню?- предложила Вта

-Зачем на кухню?

Вита ласково взяла её за руку и потащила.

 

119

Разилиным дали всего комнату в трёхкомнатной квартире, но шофёр умудрился выгородить квартирку. Вите он повесил на стену кухоньки откидывающуюся на петлях панцирную сетку. Петли и тягу выдрал из старого вагона. Опущенная, она закрывала половину кухонного стола. Вита разложила, положила матрас. Надзирательницу уломали залезть и встать на четвереньки. Она переоделась в халат.

-Сразу поймёшь, где стыдоген, - напутствовала Вита. - Забирайся, и щупай. Пару пуговиц расстегнём.

-У меня это... - заволновалась Кронидовна. - Де-трусе. ..

-А что он увидит? Вы же непрозрачная. Трусы — для трУсов!

Он залез сзади училки -на одно колено. Вторую ногу вытянул под неё. Ужасно неудобно. Охватил талию. Вита расстегнула чуть ли не все, - а хоть и все, полы халата скрыли бы от зрителей подробности. Его длинные пальцы добрались до провисшего «облачка». Он почувствовал себя странно. Время замерло. Жар и прострация. Взгляд приклеился к бирюзовому чайнику на столе. В голове застучало. Все его слова куда-то делись:

-Ух ты... Как тут... какая... Это... какая...

-Как котёнок, да? - Разилинда.

Веронику тоже «повело»: 

-Это не... не очень хорошо...

Вита ущипнула его.

-Я Вас так уважаю! - выпалил он.

-Мамей, а сисикандр может быть совсем простым, - сказала Вита. - Типа морковки. Если её воткнуть в кровать, вверх концом, и давить сверху животом, кровать прогнётся и покажется, будто она внутрь входит.

-Морковка острая, - сомнамбулически отозвался Мамей.

-Бывает с тупым концом. Попробуем?

И в руке Виты оказалась именно такая, причем очищенная. Сдвинув матрас, она воткнула её в сетку. Овощ не желал сохранять вертикаль, когда на него давили. Мамей выправил конец рукой.

-А вот интересно, если расстегнуть на груди... сбоку видно?- хрипло проговорила Вероника.

-Надо проверить! - подхватила Разилинда. - Сейчас. Вот. Не, ему точно не видно. Мамей, может там мягче?

Сетка закачалась. Его правая рука застыла  между верхними и нижним центрами межполовой гравитации как Буриданов осёл. Нижний перевесил.

-В плутонию... не надо, -пробормотала Вероника.

-Да я ничего не делаю, - отозвался Мамей. - Только чуть-чуть. Просто мне там больше нравится. Такие складочки... где пузико...

-Так... унизительно...

-А Мамею приятно. Он же Вас уважает! Это уважительно! - возразила Вита. - А Вы его?

-... я? да... но...

-Ну так уважайте! Уважайте! - Вита с умилением смотрела на них, восседая на плите.

Мамей уважал всё ниже, и ниже. Но хорошее не может длиться вечно. Он внезапно завереещал диким голосом:

-А-а!! Больно! Больно! Нога! Нога!!

Впервые в жизни свело ногу. Морковка покатилась по полу.

***

Через минуту Вероника Кронидовна, стоя на коленях, растирала ему Икру.

-Вот! Надо было на диване!

-Так страшно было, - он зажмурился. - Так хорошо, хорошо, хорошо, а потом — р-раз! Жуть какая...

-Но хорошо тоже было? - спросила Вита.

-Да-а-а...

-А как хорошо?

-Вита, это не спрашивают.

-А что? Я отвечу. Когда играл с маленькими... например, с Наташкой... и они водят пальчиком по ладони, или мои пальцы сгибают... Ручки такие маленькие-маленькие...Жарко и приятно становится. Жаль, это редко бывает. Но с Вероникой Кронидовной даже лучше!

-Лучше? Со мной? - он растаяла. -Мне тоже было... приятно.

-Да? А я не знал.

-Да вы овторите, - предложила Вита.

-Не, мне домой. В четыре отпустите Виту со мной?

-Отпущу. Не хочешь в Вите умниген поискать? Вдруг ещё лучше?

-Вероника Кронидовна, разве сравнить Ваш живот, и мой? - Разилинда недоуменно подняла брови. - Это просто смешно!

-Домой... - повторил Мамей.

-Ладно-ладно, беги.

Её совесть успокоилась. Разве она не сделала всё, что могла? Она же несомненно, бесспорно, намеренно провоцировала. Провоцировала-провоцировала, провоцировала-провоцировала, да не выпровоцировала. Виту можно отпускать с ним куда угодно.

Он ведь такой несокрушимый! Просто прелесть!