Вот Виктор, например, обладал сильным инстинктом самосохранения, но он шёл только через сознание. То есть Виктор сначала обдумывал, стоит пугаться или нет, а если решал, что стоит, то непременно сообщал об этом команде и начинал осмысленно и спокойно делать всё для уменьшения угрозы. Так же была стёрта вся память из предыдущей жизни, а вместо неё введены, как всем флотским, простые алгоритмы командного подчинения, как у идеального солдата. Это было невозможно! Особенно при перелётах в несколько месяцев, когда единственный, с кем можно поговорить отвечает лишь «Да, сэр!» и «Сделаю, сэр!» .Но потом я познакомился с Ликугом.

Ликуг был углохом, расы с пресловутого Л-лайома, планеты, почти полностью покрытой океаном, за исключением полюсов. Углохи были жабродышащими и более всего напоминали земных акул, рыбу-молот, если быть точнее, только тело их было синее и плавники были слегка разделены на, так называемые, пальцы. Они были одними из первых, кто вступил в содружество и слыли, в большинстве своём, талантливыми учёными и, вообще, мирными существами, отличавшимися аномальной самоорганизованостью. Взять хотя бы их политический строй. Он отсутствовал. Была, с соларной точки зрения, анархия. Но войн они за собой не помнили и весь их жизненный цикл был весьма упорядочен. Каждый старался искренне помочь другим в меру своих способностей. Взять к примеру, как они осваивали космос: Группа учёных начинала разрабатывать космический корабль и сообщала об этом всем своим друзьям, родным, знакомым. Затем приплывал к ним, допустим, физик – специалист по элементарным частицам, и спрашивал «Нужны ли в данной работе мои умения?» Если они оказывались нужными, ему сразу объясняли где именно нужны его умения, и специалист мог с той же секунды приступить к своим обязанностям. Если же он оказывался не нужным здесь, то ни мало не обидевшись, уплывал искать другое место, где мог пригодиться. Самое страшное для любого углоха – быть ненужным, вот почему самыми почётными углохами считаются те, кто может не только хорошо заниматься в своей области, но и способен учить премудростям своего дела других.
Однако вернёмся к Ликугу. Ликуг был молодым нейрохирургом. Не найдя себя на родной планете, он не захотел учиться чему-либо ещё, а решил отправиться помогать другим разумным расам своим умением. Когда он отбывал, его провожали как героя: он был одним из первых углохов покинувших свою планету ради других рас. Однако вскоре жизнь показала несчастному мальчишке, что такое конкурентная борьба, деньги, их значение, и особенно их отсутствие, а так же, что такое голод и жестокость. Я встретил его на Алладане, на заднем дворе одного из задрипанных баров, где у меня была встреча с очередным клиентом, которому я вёз очередную «посылку». Опять шёл серный Алладанский дождь и повсюду пенились лужи с распадающейся тиосерной кислотой. Я накрылся капюшоном и вышел из тёплого бара. Тогда-то я и увидел Ликуга, которого пытались выковырить из акваскафандра местные гопники. На этих тупых Алладанцев вода действует как на Соларианцев или Вуглускров алкоголь. Ликуг тогда отбивался изо всех сил и издавал такое отчаянное бульканье, что я не мог пройти мимо. Пара выстрелов в воздух из допотопного автоматического пистолета – малоэффективно, зато громко и страшно!
- Ты кто? Зачем ты их прогнал? У меня нет денег! – вместо «спасибо» сказал он тогда мне.
- Странные вопросы для углоха. С тобой всё в порядке приятель?
- Я тебя не знаю! Что ты хочешь от меня? Что вам всем нужно от меня!? Он снова отчаянно забулькал.
- Как тебе сказать, ничего в общем-то.
- Ты лжёшь, всем вам что-то нужно. Зачем ты хочешь меня убить?
- Спокойнее, я, лично, не хочу тебя убивать.
- Тогда зачем ты прогнал тех?
- Потому что они тебя хотели убить.
- Ага, значит ты хочешь сделать это сам!
- Нет.
- Тогда зачем?
- Ты так отчаянно сопротивлялся, что мне стало тебя жалко.
- Я тебе не верю.
- Ну и пожалуйста…
Я развернулся и пошёл в сторону бара. «Ну и придурок» - подумал было я, как вдруг услышал за спиной шлёпанье и громкое бульканье «Эй, Соларианец, подожди, пожалуйста!». Ну что же, значит бедолага попал в какую-то историю и ему совершенно не к кому обратиться. Спрашивается, на хрена я его спас? Теперь он меня будет слёзно умолять о помощи и всём таком.
- Подожди, ты сказал правду?
- Нет, я тебя подло обманул!
- Правда?
- Что «Правда?»?
- Ты меня обманул?
- Нет, это шутка.
- Что «шутка»?
- Что обманул.
- Значит, ты сказал правду?
- Да.
- Значит ты меня спас?
- Да.
- Э, тогда спасибо. Чем я могу отплатить тебе?
- Свалишь с глаз моих долой и не будешь ныть о том, что тебе срочно необходима помощь.
- Нет, ты не понимаешь, по законам нашего общества, за каждую услугу которую тебе оказали, существа из другого общества, ты обязан отплатить чем умеешь.
- Ты же только что возмущался, что я спас тебя с корыстной целью.
- Нет, спасти корыстно нельзя. Спасают всегда бескорыстно. Я думал, что ты прогнал их ради того что бы зачем-то использовать меня. А это не одно и тоже. Так чем я могу помочь тебе?
- А что ты умеешь?
- Я нейрохирург, – заявил он гордо и помпезно.
- Мда, а ещё что-нибудь умеешь?
Он сразу как-то замялся. Было видно, что я не первый, кто говорит ему такое.
- Ну, я ещё несколько самых распространённых Соларианских диалектов знаю: Китайский, Английский и Иврит. Ты заметил, что твой автопереводчик на вход не включился?
Я включил связь.
- Кхм. Виктор, переводчик сейчас работал?
- Да, сэр! Но только на выход сэр!
- Понятно. Слушай, перестань ты так по военному отвечать.
- Постараюсь, сэр!
- Ладно, не старайся. Эх, флотская программа…
- Проверил, Соларианец?
- Да, ты прав. Но мне сейчас услуги нейрохирурга не особо нужны, а языки я и так знаю.
- Жаль, просто если я не смогу ответить на твою помощь, меня на родине ждёт позор.
- Извини.
Он грустно булькнул и пошлёпал к космопорту.
- Хотя подожди! Есть одна услуга которую ты можешь мне оказать!
- Какая же?
- Ты в человеческом сознании разбираешься?
- Немного.
- Знаешь какие у нас бортовые компьютеры?
- А при чём здесь это?
- Значит не знаешь. Так вот, наши компьютеры – мозги мёртвых людей, в которых поддерживаются процессы жизнедеятельности.
- Какой кошмар! А при чём здесь я?
- Просто наши нейрохирурги из этих мозгов натуральные машины делают, а они же как-никак людьми когда-то были.
- Ну да…
- Так вот, не сможешь ли ты моему бортовому мозгу снова человеческие черты вернуть? Что бы не только команды выполнял?
- Ну, теоретически, только я особенности человеческого сознания плохо знаю.
- Ну, уж в этом я тебе помогу…
- Не надо, я сам!
- Да не переживай ты так, я же это для себя делаю, так что ничего должен не будешь… Тебя как зовут-то?
- Ликуг.
- Лис, очень приятно.
- Какое странное имя для соларианина. Так вроде один из ваших зверей называется.
- Да, ты прав. Это не имя, это прозвище. Настоящее моё имя мало кто знает, а Лиса знают многие. Так что ты не обижайся.
- Понимаю.
- Правда?
- Нет.
- Углух врёт?
- Ну, это я от вас научился…
Мы пошли к моему кораблю. Его Резкие формы сразу выдавали всю суть соларианской конструкторской мысли: «чем проще, тем лучше». Вот он и был проще некуда: Рубка, две каюты, склад и реактор. Всё это естественно помещалось в такую же простую внешнюю форму: в основе лежал параллелепипед, только передняя верхняя часть его была срезана и в том месте виднелась блестящая узкая полоска: это было смотровое окно рубки. Больше иллюминаторов в корабле не было. На земле он стоял на четырёх массивных шасси, напоминавших слоновьи ноги. А начиная от середины корпуса, по всем четырём граням тянулись сигарообразные трубы, кончавшиеся массивными дюзами субсветового двигателя. В сравнении с изысканным изяществом келтанских лайнеров или грозными боевыми формами дук’хардонского патрульного эсминца, моя «маршрутка» смотрелась как героиня древних мифов, Катя Пушкарёва среди претенденток на конкурс «мисс галактика». Кислотный дождь стекал по его грубым формам не способный разъесть платиновую облицовку, и было во всей этой картине «Черепаха на фоне грозы» что-то мрачное и удручающее.