IV. Чот и Чат

В последний день июля нам предстояло открывать сезон восхождений. Мы выбрали «двойку А» на Чот-Чат по северо-восточному гребню (в каталоге стоит маршрут по северо-западному гребню, с подъемом через ВИАтау). Заполнение маршрутных документов и выпуск взял на себя Петя Униченко. Вместе с Колей Георгиевским они пошли представать перед светлы очи Кима Кирилловича. Дело было под вечер, чем-либо серьезным заниматься совершенно не хотелось.
Зайцев велел вызвать для допроса весь состав группы. Вначале мы сели на ряд кресел у стенки, оставив Петю один на один против начспаса. Конкуренции за свободные места за столом не наблюдалось, и я, сделав умное лицо, сел рядом с Петей.
- Так, студенты, значит, - начал Ким. – И где находится вершина Чот-Чат?
- Вон она, - показал я через открытую дверь учебной части.
- А «шхельда» - вон она, - палец Кима указал в сторону приземистого одноэтажного здания. – Траверс восьми толчков.
- В отроге Главного Кавказского хребта, между вершинами Гумачи и ВИАтау.
- Вот, уже грамотнее. Куда можно уйти с вершины в тумане?
- В ущелья Адыл-Су или Адыр-Су.
- Сколько вас? Шесть человек? В штурмовой аптечке противозачаточные средства есть?
- У нас все мужики.
- Это хорошо, до вас тут группа с четырьмя барышнями выпускалась. Бабизм побеждает альпинизм!
В общем, вечер – не самое удачное время для общения с начспасом. Хотя… Над питерцами среди бела дня он издевался так:
- Кто из вас пойдет на Чот, а кто на Чат?

От первого восхождения сезона всегда много ждешь. Это и проверка боеспособности, и создание настроения на следующие маршруты, и просто вклад в копилку вершин, а в моем случае – в коллекцию камней. Ровно в пять утра, точно по графику наша группа тронулась в путь. Пограничные формальности задержали минут на двадцать, зато начало светать, и можно было не утруждать себя двигаться на ощупь. Труба водозабора, вдоль которой нужно было держаться до начала тропы, неожиданно ушла под землю. По травянистому склону вверх уходила невнятная тропинка с кочками, похожими на ступеньки. Она соответствовала нужному направлению, и мы решили ей воспользоваться. После первого взлета склон переходит в широкую зеленую поляну, по которой мы шли уже не колонной, а шеренгой. А если честно, то просто каждый по-своему. Выйдя на ледник, связались. Я пошарил по карманам – неужели забыл очки? До гребня два-три часа подъема по леднику, солнце уже появилось над долиной. С точки зрения педантичности, поборником которой я являюсь, это не мелочь. Однако очередное проявление болезни разрядомании перевесило, и я не признался.

Мы работали в «тройке» с Ваней Макаровым и Лешей Новоселовым. Сзади шли Петя с Серегой и два Николая. Погода стояла великолепная, снег и лед – мой любимый вид рельефа – проходился достаточно легко, и мы почти без перерыва достигли скал предвершинного гребня. Сейчас, месяц спустя, я понимаю, что лучшее восхождение то, о котором почти нечего сказать. Объем работы точно в соответствии с описанием, все штатно и без приключений. Эх, всегда бы так! Впрочем, скучным это восхождение назвать нельзя. Около часа мы позагорали на вершине – точное слово «позагорали», ибо солнце, чистое небо и полное безветрие на гребне случается не часто. Начали спуск, и до бергшрундов прыгали на веревках по-спортивному, закрепляя их на двух ледорубах. Через две разинутые пасти трещин так идти было уже страшновато – вешали перила, спускались на «восьмерках». Опыт двухлетней давности подсказывал, что во второй половине дня снег подкисает, комьями налипая на зубья кошек, и никакого преимущества перед простыми подошвами ботинок у них нет. Но когда ноги начали проскальзывать по льду, сдирая тонкий слой летнего снега, до меня дошел смысл слов Сергея Баранова о малоснежной зиме.

До языка ледника, в относительно безопасной зоне, мы вновь шли в «альпийском стиле» - каждый по-своему. Я попытался угнаться за Ваней и Вячеславом Яковлевичем, но развить такую же скорость у меня получалось только на пятой точке. Потом были забеги по морене и зеленой подушке до реки Адыр-Су. В долине паслось стадо баранов – тут я и получил ответ на вопрос, почему у реки вся трава коротенькая и аккуратненькая, как английский газон, а в ста метрах выше бурьян по колено. Завидев меня, овцы бросались врассыпную.
- Они думают, что ты волк, - заметил Вячеслав Яковлевич. – Знают, что ты мясо любишь. А мы люди мирные, от нас не разбегаются.
От погранпоста я пошел сразу в учебную часть.
- Вот, Ким Кириллович, спустились!
- Да? Успешно? Почему так долго?
- Да у нас до контрольного срока еще час! И на вершине позагорали час, и у ручейка чистого посидели…
- Вы, значит, отдыхаете, а начспас волноваться должен? Ну ладно, контрольный срок снят, отдыхайте!