- Я люблю тебя! – Антон смотрел на любимую, как на прекрасную богиню, воплощающую все его мечты.
Она рассмеялась, прижалась к его груди ещё крепче. На неё нахлынуло чувство, похожее на глоток молока с разбавленным в нём мёдом. Стало тепло и хорошо. Иришка знала, что нашла парня, о котором мечтает любая. Блаженную тишину нарушил Антон, произнеся:
- Сервиладский Медведь очень любил вкусно поесть. Кафе "Лесное", что на центральной опушке, переименовали в "Только пять минут". Сервиладский Медведь поел за четыре.
Мудрец...
Ира снова рассмеялась:
- Сам сочинил?
- Не-е-ет, куда уж мне? – Антон потупил глаза, - Это Макс ИвАнов.
- А-а-а… - протянула Ирка, - Здорово!!!
Они снова замолчали.
- А какие они? Сервиладские медведи? – спросила вдруг Ирка.
Немного помолчав, Антон заговорил с видом учёного зоолога:
- Они большие, ходят всё время на задних лапах, у них бежевая шерсть и голубые глаза. А ещё они очень пушистые!
- А ты точно знаешь?! – прыснула Ирка.
- Ну конечно! Я сам видел!
- Дурачок ты мой! Смешинка!
* * *
Жди меня - я скоро буду.
Через месяц, год, века...
Буду рядом, буду всюду.
Где взмахнет твоя рука,
Кисть дрожащая легко,
Так печально, так прекрасно...
Нам не вместе быть опасно,
Нам смертельно - далеко.
Жди меня - я скоро встречу
Птиц. К тебе на их крылах.
Прилечу, увековечу.
О тебе в колоколах.
Дрожь. Предощущенье битвы...
Ты умеешь верить в чудо?
Жди меня, я скоро буду.
Я шепчу слова молитвы...
- Это, конечно, тоже Макс ИвАнов – улыбнулся Антон.
- Но ты очень красиво прочёл – приободрила его Ирка.
- Да…Увы не дан мне дар поэта! – понурился парень.
- А ты эту фразу, прям, как поэт произнёс!!! - воскликнула Иришка.
- Хм…
В воздухе повисла тишина, приправленная запахом расставания. Антон уезжал на неопределённый срок. Он оставлял Иру и своё сердце. Это было поистине мукой!
Но в то же время, он терпеть не мог длинных расставаний.
- Я вернусь так скоро, как смогу.
Он в последний раз поцеловал её, как всегда оставив после себя сладковатый привкус на её губах.
- Я буду ждать тебя, сохраню тебе верность… - зачем-то вставила Ирка.
После этих слов, выражение тоски на лице Антона сменилось какой-то болью и сожалением об Иркиных словах.
- Никогда не говори того, в чём не уверена на сто процентов - тихо, но внятно произнёс он.
- Но…
- Помни, что за невыполненные мне обещания дорого платят – тут его изумрудные глаза засветились недобрым огоньком. Ирку пошатнуло. Она впервые осознала, что простота Антона – лишь маска, скрывающая его истинный внутренний мир.

Его поезд уже давно скрылся из виду, а Ира всё стояла на перроне, боясь сдвинуться с места. "Вдруг не сдержу обещания…Что тогда будет?.. Нет! Глупости! Как я могу ему изменить?! Чепуха!"
* * *
Парк был тихий и молчаливый. Ирка сидела на скамейке, уткнувшись в новую книжку. Чтение так увлекало, что услышать звук приближающихся шагов ей так и не удалось. Тем не менее, шаги прекратились. Кто-то присел рядом с девушкой. Тишина была недолгой.
- Интересно? – прозвучал глубокий мужской голос.
Ирка немного вздрогнула от неожиданности. Испуганным взглядом она уставилась на парня, сидевшего рядом. Он был высокого роста, одет в чёрное пальто, лицо его привлекало внимание правильными чертами и ярко-синими глазами, коротко стриженые волосы в контраст глазам оказались тёмными. На вид ему было около двадцати пяти. Губы незнакомца искривились в ироничной улыбке:
- Да не бойся ты! Просто не мог пройти мимо столь привлекательной девушки…
Ирка покраснела. Она и в самом деле была симпатичной, но слова собеседника казались чересчур фальшивыми, сильно отдающими неприкрытой лестью.
- Ну что вы, я просто…
- Не говори ничего! Не стоит оправдываться в красоте. Это же не грех - с каждым произнесённым словом он всё больше нравился девушке.- Меня зовут Глеб. А ты?
- Ира – тихо заговорила девушка.
- Мне нравится это имя – не соврал Глеб – Может, прогуляемся, Ирина?

Они гуляли до самого вечера. Как ни странно, у молодых людей нашлось много общих интересов. Ира показалась Глебу довольно милой и интересной. В процессе общения его манерность и эпатаж куда-то пропали, сменившись непринуждённостью. Ирке же просто очень давно не приходилось общаться с парнем наедине. Друзей у неё было мало. К тому же шумные компании её утомляли. А тут появился галантный, общительный, загадочный молодой человек. Именно такой компании ей не хватало.
* * *
Шло время. Прохладная осень сменилась зябкой зимой. Глеб и Ира не прекращали свидания. Очень скоро они стали хорошими друзьями. Забавляло то, что, будучи близкими людьми, они ничего не знали о личной жизни друг друга. Кто где учится, кто родители, друзья…Зато понимали они друг друга с полу слова. А ещё обоих ни на минуту не отпускало ощущение чего-то недосказанного. Порой они так переглядывались, что не могли оторвать глаз друг от друга. И тогда замолкали ненадолго. Иногда Глеб легонько касался Ириного подбородка, её рук, или прижимал к себе. В такие моменты Ирка вздрагивала, вспоминая Антона, а места на её теле, к которым прикасался Глеб, горели, словно от ожогов. Но в то же время девушка хотела этих прикосновений. И этих мыслей она пугалась больше всего…
* * *
Было холодно. Очень холодно. Под ногами противно хрустел снег, а в лицо то и дело летели маленькие колючие льдинки. То были ни капли, ни снежинки. Такое называют "слёзы ангела". Ирка не любила такую погоду. Точнее терпеть не могла. Ветер дул порывами, норовя сдуть с неё тёплую одежду и отхлестать её этими самими "слезами".
Она шла к Глебу. В его небольшую, но уютную квартирку. Сегодня был его день рождения, и они хотели встретить его вдвоём. За пазухой у Ирки лежал прямоугольный свёрток в блестящей бумаге. Совсем недавно она старательно упаковывала подарок в эту самую бумагу. Путь казался вечным. Сама стихия противилась её движению. А ещё она знала, что именно сегодня случится нечто.

- Бедная моя маленькая Иришка! – воскликнул Глеб, увидев ходячий сугроб у своей двери.
Он посуетился, и через несколько минут Ира уже сидела, укутанная в его свитер и обутая в самые тёплые тапочки за чашкой горячего чая с наивкуснейшим тортом. Именинник, тем временем, разворачивал подарок.
- Фотография?- спросил он, высказывая свои догадки.
- Не совсем – потупила взгляд Ирка.
- Ира, как красиво!!! – эмоции Глеба выплеснулись наружу при первом взгляде на картину. В простой рамке была картина, нарисованная Иркой. Там был изображён ночной город с множеством его огней, вперемешку со звёздами на небе, а на фоне этих звёзд, над крышами домов медленно танцевали Ира и Глеб, нежно прижавшиеся друг к другу и взирающие на город свысока. А в воздухе летали почти прозрачные строчки одной песни, безумно нравившейся обоим.
Повисло молчание. Никто ничего не хотел говорить. Ира застыла с чашкой в руках, ожидая реакции Глеба. Он же в одно мгновение забыл все слова. Но потом всё же выдавил из себя:
- Может, потанцуем?
И эта фраза показалась Ирке самыми подходящими словами к этому моменту. Она кивнула. Глеб включил музыкальный центр. Заиграло что-то медленное, красивое и мелодичное. А главное самое, что ни на есть, подходящее.
Они обнялись, и стали танцевать. Сперва, оба наслаждались движениями, но затем в ногах Ирки появилась какая-то тяжесть. Каждый шаг давался ей с невероятной тяжестью. Глеб всё сильнее прижимал её к себе, а ей всё сильнее хотелось поцеловать его. В голове загудело, глаза застелила серая пелена. Затем Ира почувствовала, как тонкие струи текут по её щекам. То были слёзы. Глеб осторожно стёр их своими нежными пальцами. Потом стал целовать её руки. Она всё плакала и плакала, сама не понимая отчего. После того, как руки Иры были обсыпаны поцелуями, Глеб стал целовать её мокрые щёки и закрытые глаза. Чем приятнее становилось Ирке, тем громче гудело в её голове, тем чаще она лила слёзы, тем сильнее жгли поцелуи Глеба. Но ни он, ни она не хотели останавливаться. И именно в тот момент, когда Глеб едва не коснулся Ириных губ, она вскрикнула так, словно её со всей силы ударило кнутом.
И тут же Глеб почувствовал, как беспомощно девушка оседает ему на руки. Он подхватил её, заглянул в лицо и вздрогнул. Ирка смотрела на него стеклянными глазами, из полуоткрытых губ вырвалось:
- Прости…
Глеб бормотал что-то очень быстро, потом перенёс её на кровать и вызвал скорую. Он сел рядом с Иркой, держа её за руку и нашёптывая молитвы. Ирка лежала неподвижно, повторяя:
- Антон… Антон…
* * *
Что произошло в тот вечер, не мог понять никто. Врачи так и не объяснили, что произошло с бедной девушкой. Сама Ирка не помнила ничего, что было тогда. Глеб перенёс стресс. Он был в шоке от произошедшего, и никак не мог найти причин и объяснений.
Но, как известно, время лечит. Эта рана тоже затянулась. И уже по окончании зимы парочка возобновила свидания. Разница была лишь в том, что теперь сам Глеб побаивался выходить за рамки дружеских отношений. Однако, понятно, что дружбой их чувства не назовёшь. И постепенно тяга друг другу возобновилась. А образ Антона в памяти Ирки становился всё более расплывчатым…
* * *
Наступила весна. В этом году она была довольно холодной. Связь с Антоном Ирка потеряла окончательно. Если раньше ей приходили огромные письма на электронный ящик, затем пара sms в день, то теперь она не слышала даже телефонных звонков раз в неделю. Ей начало казаться, что их отношения переходят в разряд "вынужденные разрывы". И она довольно легко переносила этот разрыв. Рядом с ней находился человек, который смог совместить в себе друга и любимого. А ещё, более подходящей замены Антону найти было невозможно. И Ирке это нравилось. Похоже, она совсем забыла об обещании…
* * *
- Сейчас пойдёт дождь! – воскликнула Ирка в тот момент, когда первая капля упала с неба.
- Ну и что? – возразил Глеб – Ты же не сахарная!
Ирка рассмеялась.
- Можно спросить? – поинтересовался Глеб.
- Спрашивай.
- Кто такой Антон?
Ирка вздохнула. Но молчать не было смысла. Рано или поздно, но это имя должно было всплыть в её памяти. Она рассказала другу обо всём. Об Антоне, о его любви к ней, бесконечных шутках, и странном прощании. Глеб слушал молча. Он вспомнил о странном поведении Иры в вечер его дня рождения. В памяти всплывало и то, что она звала не его, сидящего рядом, а Антона. А ещё, он не понимал, кому она говорила "прости".
- Может, пора распрощаться с этим типом? – улыбнулся Глеб, на которого нахлынул поток ревности к человеку, находившемуся за сотни километров отсюда. Его самолюбие задел тот факт, что его Ирка не досталась ему из-за какого-то шута.
- Что ты имеешь в виду? – удивилась Ира.
- Пойми ты, Иришка! Он далеко, не звонит, не пишет…А ты его ждёшь…Быть может, у него другая давно появилась, а ты…
- Что? – Ирка увидела Глеба таким впервые: поникшие плечи, серое лицо, блестящие от нахлынувших слёз глаза. Это сильно её тревожило.
- Ты не замечаешь, что рядом с тобой человек, которому ты нужна…Ты, и никто кроме тебя! Я был с тобой очень долго. Был твоим другом. А эта роль тяжела для меня. Потому что…
Тут уже Ирка заплакала. Она понимала, к чему ведёт разговор Глеб. От этого ей становилось и холодно и жарко, и плохо и хорошо, и горько и сладко.
- Тс-с-сс! – Ирка приложила палец к губам.
"Подумаешь…один поцелуй не измена!" - судорожно перебирала мысли в отказывающейся работать голове Ирка. Губы же её тем временем трепетно искали губы Глеба. Он легонько, будто опасаясь обжечься, коснулся её губ. А затем просто впился в них, словно пытался выпить её страсть, затем кровь, а потом и жизнь…Тем не менее, ей это нравилось. Волна желания накатила на неё, постепенно превращаясь в цунами. Начавшийся было мелкий слепой дождик, почти мгновенно перешёл в ливень. Вода хлестала по телу с такой силой, что, казалось, их вот-вот смоет, а их останки просочатся в почву и потекут с подземными реками…
Еле оторвавшись друг от друга, парочка устремилась в укрытие (им оказалась старая, заброшенная стройка). Одного взгляда хватило, чтобы вновь кинуться в объятия друг друга. В голове у Ирки звучало что-то вроде звона огромного колокола: "Ан-тон!, Ан-тон!". Только два этих слога, больше ничего. В такт звукам имени, давящего на уши, загремел гром. А вслед за этой блеклой вспышкой посыпался целый каскад сверкающих молний. И грохот, грохот…Стало холодно и жутко. Возникало ощущение чего-то липкого, мерзкого, и ужасно противного…
"Так не должно быть. Это не правильно…" - девушку охватила истерика, - "Что же я делаю?! Надо остановиться…". Но руки Глеба так же нежно ласкали, а губы их слились в поцелуе…
* * *
В этот раз Ира не падала в обморок. Она не бредила, не плакала. Но на душе у неё было так паршиво, что словами нельзя и передать. Казалось, что и она и Глеб обрели, наконец, счастье, а фантом Антона растаял, как плохой сон. Промокшая насквозь Ирка вернулась домой. Казалось, что она светится от какой-то потайной радости, ведомой только ей одной.
- Человек человеку свет! – сказала она своему отражению, стоя перед зеркалом в сухой одежде и расчёсывая слипшиеся волосы. Она улыбалась сама себе, ощущая в себе приятное тепло.
Неожиданно зазвонил телефон. Ира вздрогнула. Почему-то ей страшно не хотелось брать трубку. Но звонки были настойчивы.
- Да – бросила она в снятую с рычага трубку.
- Иришка! Как я рад тебя слышать – раздался в ответ голос Антона.
Ирка так и замерла. Внутреннее тепло сменилось холодной пустотой, по телу пробежали мурашки. Она не могла произнести ни слова. В голове её все мысли перевернулись невообразимым способом.
- Ира? Ты здесь? Немолчи, пожалуйста! Я уже здесь. Я вернулся! Ира?
И тут Ирка сделала самый глупый поступок за всё это время. Она бросила трубку. Возможно, поведи она себя иначе, Антон не побросал бы всё на свете и не мчался бы через половину города на пойманном такси. Таким образом, через несколько минут он стоял перед дверью в Иркину квартиру и, не снимая пальца с её звонка трезвонил, что есть мочи. Дверь распахнулась. Перед ним стояла бледная, как сметана Ирка. Одного взгляда на неё хватило Антону, чтобы понять всё. Он стоял молча, словно медное изваяние, не совершая никаких действий, даже не моргая глазами, уставившись на Ирку. Девушка потупила взгляд, затем жестом предложила войти. Антон прошел в комнату, всё так же, не сводя глаз с её лица. А она не могла оторвать глаз от пола. Ей казалось, что стоит им переглянуться, и от неё останется лишь горстка пепла. Настолько жгучим был взгляд зелёных глаз Антона.
- Я вижу, ты не очень рада меня видеть…- заговорил Антон. В его голосе не было жёстких ноток, только тоска и разочарование.
Ира впервые глянула на него. Тут она заметила, как изменился её друг. Он сильно возмужал, стал ещё краше прежнего. Мальчишечья неловкость сменилась уверенной осанкой, расправленными плечами, поднятым подбородком. Девушка не могла не восхититься переменами:
- Какой ты стал! – она хотела, было коснуться его лица, но он перехватил её руку своей. Ире показалось, что она опустила кисть своей руки в кипящую воду, так больно ей стало от его прикосновения. Но ещё больнее был его взгляд. Стоило Ирке заглянуть Антону в глаза, комната исчезла, оставив чёрную пустоту. Посередине этой пустоты были они вдвоём. С чёрного неба стали бить золотые молнии, из чёрной земли вырос целый сад кустарников роз. Да только роз на этих кустарниках не было, одни шипы. Ирке казалось, что ветки всё растут и растут…и вот, они уже среди зарослей, шипы впиваются в тело, ветви опутывают их с ног до головы, из царапин сочится кровь…очень больно…
Ира вскрикнула от этой боли. Она стала думать, что всё это сон, страшный сон…
Антон отпустил её руку. Девушка вернулась в свой дом, боль исчезла.
- Никогда не говори того, в чём не уверена на сто процентов – произнеся это, Антон направился к выходу. Ирка бросилась за ним следом:
- Постой, Антон! Вернись! Я же люблю тебя, как раньше! Прости меня! Все ошибаются…
Антон обернулся к ней:
- Все. И даже я…Прощай! И прости за то, что произойдёт с тобой…
* * *
Следующие несколько часов Ирка проплакала. Она жалела прошлое, настоящее, себя, Антона, Глеба, слова, которые произносила даром…Слёз было так много, что её ресницы слиплись от выступившей на них соли. Ей было очень плохо. Боль душевная постепенно сменялась болью физической. Всё её тело ломило от усталости, легкие жгло так, что каждый вздох и всхлип давался с большим трудом, головная боль была самым приятным из всего, что чувствовала Ира. Раздался звонок в дверь. Ира не могла пошевелиться, поэтому даже и не думала о том, чтобы подняться и открыть дверь. Зазвонили снова. Затем звонки стали ещё более настойчивыми, в дверь забарабанили. В конце концов, дверной замок щелкнул, и послышались громкие шаги.
Второй ключ был у Глеба. Ирка ждала его появления с нетерпением. Сейчас он придет, и ей станет лучше. Но стоило Глебу появиться в комнате, как Ирку обуяло чувство тошноты. Увидев её, Глеб едва удержался, чтобы не вскрикнуть от сострадания и боли. Ирка лежала на полу и выглядела просто ужасно. Кожа была настолько бледной, что, казалась почти прозрачной, глаза впали, оставив огромные серые мешки, губы потрескались, будто она не пила неделю. Глеб подхватил её на руки, отчего Ирка завопила, как ненормальная. По её телу прокатилась боль, подобная тому, как если бы её бросили на раскалённые угли. Глеб испугался. Ему никогда не было настолько страшно.
Он положил её на постель, но она начала ёрзать, пытаясь упасть с кровати. Из губ её доносились какие-то мычания, всхлипы, крики. Глеб пытался успокоить её, но безуспешно. Её кожа горела. Глеб мигом принёс мокрое полотенце, положил ей на лоб, стал раздевать, затем открыл все окна. Комната наполнилась прохладой, но Ирке легче не становилось. Глеб плакал. Слёзы ручьями лились по его щекам. Он не стал звать скорую, понимая, что это не простая болезнь, а нечто необъяснимое, страшное. Парню казалось, что прошла вечность, пока Ирка не умолкла. Она уснула. И он, было, вздохнул с облегчением, когда бы ни перемены в Иркином облике. Всё тело её покрылось синяками. Глядя на места, где они были, Глеб понял, что это его поцелуи. Он схватился за голову и зарыдал. Понимание того, что это по его вине с ней творится такое, жгло его, как костёр инквизиции. Синяки на теле Ирки сменились ссадинами, затем кровоточащими язвами. Сама же она лежала неподвижно. Глеб начал молиться. Он читал все молитвы, которые знал. Слёзы на его щеках не высыхали…
Прошло ещё некоторое время, когда Ира вновь очнулась. Теперь она рыдала. Рыдания были настолько сильными, что изо рта девушки струилась кровь. Увидев это, Глеб перестал плакать. Его обуяла злость. Такая сильная, что, сжав кулаки, он почувствовал, как по пальцам сочится кровь из ран, оставленных ногтями. Ему хотелось только одного: убить этого Антона. Внезапно раздался телефонный звонок. Глеб ринулся к телефону, как угорелый.
- Алло! – крикнул он в трубку.
- Здравствуй, тот, кто украл её у меня – послышалось в ответ.
- Ах, это ты, сволочь! – завопил Глеб – Если бы ты был здесь, я бы размазал тебя по стенке!
- Ей лучше? – Антон, казалось, не обратил на слова Глеба ни малейшего внимания.
- Если бы не ты, урод, ей бы и не было плохо! А сейчас она умирает – голос Глеба сорвался, от подступивших к горлу слёз.
- Ты мне лучше вот что скажи – Антон оставался спокоен – любишь ты её?
Глеб молчал, глотая слёзы, затем заговорил:
- До неё моя жизнь не имела смысла. Она заполнила эту чёрную пустоту, навалившуюся на меня, словно проклятье. Как только я её увидел, то понял, что она именно та, которую искал всю жизнь, отказывая многим, разбивая сердца. И я хочу, чтобы она была со мной всегда…
Трубку положили. Как ни странно, Глеб успокоился после того, как высказался Антону. Он вернулся в спальню Иры и заметил разительные перемены в ней. Девушка снова спала, раны перестали кровоточить, постепенно затягиваясь…
* * *
Антон неторопливым шагом направился к постели Иры. Глеб следовал за ним, молча наблюдая. Антон посмотрел на изнеможённое тело девушки, склонился над ней и прошептал её имя. Ирка открыла глаза, которые перестали быть мутными, прояснились, и произнесла одно только слово:
- Прости…
После чего, она потянулась к нему, чтобы поцеловать. Антон приложил палец к её губам, приостанавливая. Затем сам прикоснулся к её губам своими, но не поцеловал, а вдохнул в них воздух. От этого переданного вдоха к лицу Ирки вернулся здоровый румянец, мешки под глазами исчезли, губы наполнились влагой, а от ран не осталось и следа. Хриплое дыхание стало бесшумным, ровным и глубоким. Она снова заснула, но теперь уже здоровым сном.
* * *
- Почему ты так поступил с ней? – спросил Глеб Антона, стоящего в прихожей Ириной квартиры перед дверью.
- Я не хотел этого. Никогда не хочу…
- ???
Антон глубоко вздохнул:
- Так и быть, тебе я расскажу. Хотя ты всё равно об этом забудешь. Все забывают…
Ира не первая, кто переживает такое. И боюсь, не последняя. На мне лежит печать, клеймо, проклятье, если хочешь…Люди, которые не выполняют обещаний, данных мне, страдают и духовно, и физически. Ира одна из немногих счастливчиков, оставшихся в живых. Выживают только те, у кого находятся веские причины не исполнять обещание. Иркина причина – ты. Вы любите друг друга, а это самое лучшее оправдание…
- Но ведь, это же ты вернул её к жизни. Я видел! – возразил Глеб – Разве ты не можешь прощать всех?
Антон покачал головой:
- Я-то могу простить, но вот сил, чтобы помочь им, во мне тогда нет. Если бы я не услышал твоего рассказа о ней...
Оба замолчали. Антон обернулся к двери, толкнул её, перешагнул за порог и произнёс напоследок:
- Да, и последнее. Она теперь взяла часть меня, так что будь с ней осторожнее. Никогда не говори того, в чём не уверен на сто процентов…
* * *
Ирина и Глеб поженились. Они жили долго и счастливо. Никто из них никогда не нарушал обещаний. Историю Антона Глеб странным образом забыл. А через некоторое время это имя исчезло из памяти обоих, как, впрочем, и его обладатель. Только изредка, в дождливую, холодную, грозовую ночь Ирке снился ангел с ярко-изумрудными глазами, красиво читающий знакомые стихи…
* * *
- Я вернусь так скоро, как смогу.
Он в последний раз поцеловал её, как всегда оставив после себя сладковатый привкус на её губах.
- Я буду ждать тебя, сохраню тебе верность… - зачем-то вставила Аня.
После этих слов, выражение тоски на лице Антона сменилось какой-то болью и сожалением о её словах…