я видела

Илиана А найти сможешь?

Знаете, почему самоубийцы не попадают в рай?Нет, не оттого, что лишили себя жизни, дарованную им Богом. Ихнаказывают за чужие жизни. Жизни близких людей. За причиненное им горе. Сколько прошло времени с того дня, я уже не помню. Время для меня больше не существует. Здесь его нет… Я считала причины, по которым сделала это, вескими. Мне казалось,что это единственный выход. Но теперь я понимаю, что просто не пыталасьнайти другие пути. Я сделала так, как было проще всего, проще для меня.Теперь что-то изменить невозможно. Одним легким движением я лишилашансов на счастье не только себя, но и тех, чью любовь я не сумелаоценить вовремя. И сейчас у меня нет оправданий… *** Последнее, что я слышала, пронзительный крик. Чей? Не знаю.Еще было ощущение полета. Но такое короткое, что его практическиневозможно уловить. Больше ничего. Вспышка света. Вдали промелькнулиогни ночных домов. От них режет глаза. Прихожу в себя. Попыталась встать – нестерпимая боль во всем теле.Еле сдерживая крик, все же встаю. Осмотрелась вокруг. Не понимаю! Гдея?! Пройдя пару шагов, я понимаю: "Это парк. Но как я тут оказалась???" Я не могла что-либо понять. Весь день как будто выпал из памяти. Непомню абсолютно ничего. Идя по аллее, замечаю, что вокруг нет ни одногопрохожего. Интересно, сколько сейчас времени? Не припомню, чтоб паркбыл пуст. Вдруг за спиной я услышала шорох. Обернувшись, вижу наскамейке маленького кудрявого мальчика, лет пяти. Странно. Готовапоспорить, что его только что тут не было. С минуту я ждала, непоявятся ли вслед за ним хоть кто-нибудь из взрослых. Не может жеребенок быть один в столь позднее время. Но ничего такого не произошло. Тогда я осторожно подошла и села рядом. – Привет, малыш. Ты потерялся? – тихо спрашиваю я. – Нет. – ответил мальчуган, даже не посмотрев на меня. – Где же твои родители? Почему ты один? – Я ждал тебя, – сказал он и поднял на меня большие карие глаза. Ответ меня слегка удивил, но я не придала этому никакого значения. Мало ли чего могут сказать дети? – Как тебя зовут? – Не знаю. – Но мама же тебя как-то называет? – рассеяно спросила я. – Никак. У меня её нет… – грустно ответил малыш. Наступила пауза. Я не знала, что же мне делать дальше. Оставить ребенка в такой поздний час одного я не могла. – Я хочу тебе что-то показать, – внезапно сказал мальчик и вскочил со скамейки. Я взяла его за руку, и мы пошли по парку. Спустя некоторое время мы оказались возле моего дома. – Ты здесь живешь? – снова спрашиваю я малыша. – Нет. – А где? – я присела перед ним на корточки. – Куда нам идти? – Уже никуда, – ответил он, вертя в руках игрушечную машинку. Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент раздался пронзительный крик. Я посмотрела в ту сторону, откуда он донесся. Кричала девушка. Она стояла в компании молодежи. На лице у неезастыл ужас. Она указывала куда-то наверх, пытаясь сказать что-то. Проследив за ее жестом, я оцепенела: в освещенном пролете окна навосьмом этаже стояла девушка. Спустя мгновение она сделала шаг. Мое сердце похолодело. Вокруг тут же поднялась суета: кто кричал,чтоб вызвали скорую, кто кинулся оказывать первую помощь. А я не моглаоторвать взгляд от окна. В эту секунду мне казалась, что я не слышу ничего, кроме бешеногобиения собственного сердца, и не видела ничего, кроме света из окнаквартиры на восьмом этаже моей квартиры. Каждая минута, каждая секунда того вечера стала для менянескончаемым кошмаром, память о котором не стереть никаким способом.Окровавленное тело у отца на руках, мама и сестра в слезах,оглушительный вой сирены скорой помощи. Бегу по улице прочь от своего дома. По щекам катятся слезы. Бешеныйветер безжалостно бьет по лицу. Выбившись из сил, падаю на холоднуюземлю. Задыхаясь, стираю слезы ладонью. Вдруг рядом замечаю мальчика,того же мальчика. – Что происходит? – хриплым голосом спрашиваю я. – А ты разве не понимаешь? – наивно говорит малыш. Отрицательно качаю головой: не хочу понимать! – Ты умерла. – Что?! – становится еще тяжелее дышать, – Это не правда!!! Ты всеврешь!!! Так не бывает. Слышишь?! Не бывает!!! – срываюсь на крик, хочуубежать. Но вопрос за спиной заставляет остановиться. – Разве ты не этого хотела? Разве ты не для этого покончила с собой? В голову ударяет резкая боль и перед глазами проносятся картинкипрошедшего дня: школа, вопящая классуха, насмешливые взглядыодноклассников, скандал с мамой, слезы, карниз и ослепляющие огниночного города. – Почему? – Почему ты здесь? А чего ты ждала? – рассмеялся мальчишка. – Я не знаю, я думала, что больше не будет боли, я хотела прекратить этот кошмар. – Ты ошиблась. – Но почему?! Разве я мало страдала?! За что мне это?! – За что? – удивляется он. – Хорошо. Я покажу тебе. Мы молча идем по какой-то улице. Вскоре перед нами возникает серое здание. Это больница. – Зачем мы здесь? – Так надо. Идем. Входим и поднимаемся на второй этаж. Над входом весит табличка:"Реанимационное отделение". Дальше ярко освещенный коридор. Белые дверис номерами палат. Возле одной из таких дверей сидит мой отец, обхвативголову руками. Он плачет. Я только однажды видела, как плачет мой отец.Тогда погиб его лучший друг. Мне было больно видеть его таким. А теперь? Теперь причиной его слезбыла я. В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате.Папа поднялся ему на встречу и что-то тихо спросил. В ответ тот покачалголовой: – Мы не в силах что-либо сделать. Ее мозг мертв. Вам остается решать: отключить систему или нет. Отец опустился обратно на стул. Его лицо стало бледным, как мел. – Господи!!! За что?! – коридор наполнился рыданиями. – Пойдемте, – тихо сказал врач. – вам надо успокоиться. Он куда-то увел его. По моим щекам покатились слезы. В груди сталоневыносимо больно. Я хотела пойти за ними, но малыш меня остановил: – Нам сюда. Он ввел меня в палату. На кровати лежала я. Рядом сидела мама и сестра. Я просидела с ними до утра. В 10:15 все было кончено, мое сердце остановилось. НАВСЕГДА!!! Похороны были на новом кладбище. Мы стояли в стороне от всейпроцессии. Холодный осенний ветер бил в лицо. По телу пробежалимурашки. Я посмотрела на пустырь вокруг. Не одного, даже самогомаленького, деревца. Здесь все было мертвым. Подойдя ближе к месту, ярассмотрела среди толпы Диму. – Что он тут делает? – в недоумении спросила я. – Он пришел попрощаться с тобой. – ответил он. – Но почему? Почему он здесь??? – Потому что ты ему была дорога… – Что?! Нет! Ты ошибаешься! – Почему? – наивно спросил малыш. – Потому что он ко мне ни разу не подошел! Потому что я ему не нравлюсь. – Это не так. Человек не всегда способен понять другого человека.Здесь ошиблась ты. Ты боялась с ним заговорить. А почему ты думаешь,что он не боялся? Ты делала вид, что не замечаешь его. Так как он могузнать, что нравится тебе? Его пугало то, что ты посмеешься над егочувствами. – Это не честно! Я не знала! – я опустилась на холодную землю. Ветер еще беспощадней хлестал по лицу. Я смотрела на Диму, которыйтихо стоял в окружении людей. Все они пришли проститься со мной. Всемим сейчас было плохо. Я читала на лице Димы печаль, безграничную боль. – Дима, милый. – тихо прошептала я. – Ну почему все так?! Очередной порыв ветра, в этот момент Он повернулся в мою сторону. Насекунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня, мне в глаза.Полный отчаяния взгляд. Он упал на колени рядом с могилой и по егощекам побежали слезы. – Я отомщу. Я не могла больше здесь находиться, мне было больно. Я быстробежала, а омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Странно, сейчастолько начало осени, а листья почему-то были какими-то черными и ужесовершенно безжизненными. Они мертво лежали под ногами. Вдруг чей-тоголос где-то неподалеку привлек мое внимание. На скамейках детскойплощадке сидела компания молодежи. Я отошла в тень высокого дерева,хотя понимала, что меня и без этого никто не увидит. Дима сидел в компании изрядно подвыпивших приятелей. Хотя сам малоот них отстал: в руке полупустая бутылка водки. Ярко раскрашеннаямалолетка вешается ему на шею, что-то пискляво сюсюкая. – Отвали! – грубо бросает он ей в лицо. – У! Малыш сердится! – девушка, видимо, не из «понятливых» – Малыш не хочет развлекаться??? – Отвали, сказал! – рыкнул парень и с силой толкнул от себя малолетку. Та с визгом вскочила со скамейки: – Ты чего!? Компания закатилась пьяным смехом, и лишь на его лице оставалосьхмурое выражение. Прямые черты красивого лица, карий затуманенныйвзгляд, смотрящий в одну точку, и бутылка водки, крепко сжатая в руке. – Эй, Малый! – так его звали все вокруг. Лишь для меня он был простоДимкой. Самым любимым и родным. – Ты чего? Обкурился что ль? Приятель хлопнул его по плечу. Малый сделал большой глоток и ничего не ответил. – Да оставь ты его! – сказал Олег. – Не видишь, наш Малый в унынии! – Это он из-за той серой мыши страдает. – ехидно прошипела какая-то девка и прижалась к Олегу. – Какой? – не понял парень, сидевший рядом с Малым. – Той, что с окна сиганула. – Гонишь! – заржал тот. – Мал, ты че? Правда? – Заткнись. – прохрипел в ответ тот. – Чего? Ты на меня из-за этой сучки так?! Малый, не гони! – Это все из-за вас! Вы ее довели!.. Он ударил первым, завязалась драка. Кто-то достал нож. Но он неотступился. Спустя несколько минут он медленно упал на холодную землю,покрытую мертвой листвой. Подбежав к нему, я рухнула на колени. – Нет, Господи, что же ты наделал? Я тщетно пыталась закрыть рукой рану возле сердца. Что может сделать призрак? Ничего. – Боже!!! – дикие крики отразились от темного неба. – Оставь ему жизнь. Я посмотрела в его глаза. Таких ясных глаз я не видела ни у кого. Икак тогда на кладбище, сейчас он смотрела на меня. И сейчас он менявидел. – Дима! – прошептала я. – Держись, умоляю тебя! Ты должен жить! С его ресниц сорвалась кристальная слеза. – Прости… – еле слышно прошептал тот. Больше не было ни слова. Никто так и не пришел, не спас его. Богменя больше не слышал. Когда ночь начала становиться серой и появилисьпервые лучи бесцветного рассвета, ко мне подошел тот же малыш. – Пойдем. Нам пора! – Нет. Я не оставлю его. – Ты не можешь остаться. Пойдем. Через какое-то время мы услышали, как где-то за спиной раздалиськрики. Видимо первые прохожие нашли его безжизненное тело на холоднойземле. Того, кого я так любила. Кого я больше никогда не увижу. Чьясмерть – моя вина. Прошел наверно уже ни один месяц, может даже ни один год. Часто бываю дома. У мамы. Подолгу сижу в углу на кухне и смотрю, какона плачет в темноте. Пока никто не видит. Она очень состарилась. Аглаза стали такими грустными, в них читалась усталость. От слез и горя. Но она все еще держится. Ради сестры. Она целыми днями бывает уКати, помогая с детьми. А потом приходит домой и плачет, каждый вечер. А папы больше нет. Он не справился с болью. Он стал много пить,очень много. Он винил маму в том, что она была со мной очень строга.Они стали постоянно ругаться, потом он напивался, садился в машину иехал, куда глаза глядят. Однажды он не вернулся. Был гололед. Машинузанесло, и он не справился с управлением. Вылетев на встречную полосу,он врезался в грузовик. Смерть наступила мгновенно. После этого мамуположили в больницу с сердечным приступом. Малыш больше не приходит. Его забрали. Однажды он пришел и сказал,что нам пора прощаться. Теперь я знаю его имя, Владик. Когда-то давно ямечтала, что у меня будет ребенок, сын, и его обязательно будут зватьВлад. Маленький кудрявый мальчонка, с огромными зелеными глазенками. Бесшумно иду по серому городу. Вокруг никого. Иногда всплываюткартинки моей жизни. Они как черно-белое кино. Тогда я и не знала, чтовсе это было со мной, не замечала тех счастливых минут. Я тоскую покраскам. По чистому голубому небу, по стаям весенних птиц, поновогоднему снегу, по всему, что я потеряла. Скучаю по улыбке мамы. Поее материнской любви. Скучаю по сестре. Я иногда вижу ее, вижу, какрастут ее дочки, маленькие, непоседливые. Как бы я хотела быть с нимирядом. Как бы хотела вернуть отца и Димку. Но я не могу этого. Никто неможет. Я виновата в этих смертях и ничего не могу с этим сделать. Ясчитала себя несчастной, я думала, что могу распоряжаться своейникчемной жизнью как хочу, ведь она МОЯ. А она оказалась не только моей. Каждая жизнь прочно связана с другими жизнями. Жизнями всех тех, ктонас любит. Как бы мы не были убеждены в том, что безнадежно одиноки навсем белом свете, что всем плевать, что с тобой будет – это не так. Иих жизни мы ломать не в праве... Автор неизвестен

вроде он,а что случилось???

Прошу вас, передавайте этот рассказ всем знакомым, может быть они поймут и изменят свое решение. Смерть - не избавление от тягот мирских, смерть по собственной инициативе - грех и страдания. Помогите людям, передайте всем знакомым, пусть прочитают. Мы теряем людей, причем теряем из-за любви, любви, которая просто не должна приносить вред...«Сколько прошло времени с того дня, я уже не помню. Время для меня больше не существует. Здесь его нет… Я считала причины, по которым сделала это, вескими. Мне казалось, что это единственный выход. Но теперь я понимаю, что просто не пыталась найти другие пути. Я сделала так, как было проще всего… проще для меня… Теперь что-то изменить невозможно. Одним легким движением я лишила шансов на счастье не только себя, но и тех, чью любовь я не сумела оценить вовремя. И сейчас у меня нет оправданий… *** Последнее, что я слышала, - пронзительный крик. Чей? Не знаю. Еще было ощущение полета. Но такое короткое, что его практически невозможно уловить… Больше ничего… Вспышка света… Вдали промелькнули огни ночных домов. От них режет глаза. Прихожу в себя. Попыталась встать – нестерпимая боль во всем теле. Еле сдерживая крик, все же встаю. Осмотрелась вокруг. Не понимаю! Где я?! Пройдя пару шагов, до меня доходит: «Это парк. Но как я тут оказалась???» Я не могла что-либо понять. Весь день как будто выпал из памяти. Не помню абсолютно ничего. Идя по аллее, замечаю, что вокруг нет ни одного прохожего. Интересно, сколько сейчас времени? Не припомню, чтоб парк был пуст. Вдруг за спиной я услышала шорох. Обернувшись, вижу на скамейке маленького кудрявого мальчика, лет пяти. Странно. Готова поспорить, что его только что тут не было. С минуту я ждала, не появятся ли вслед за ним хоть кто-нибудь из взрослых. Не может же ребенок быть один в столь позднее время. Но ничего такого не произошло. Тогда я осторожно подошла и села рядом. - Привет, малыш. Ты потерялся? – тихо спрашиваю я. - Нет, – ответил мальчуган, даже не посмотрев на меня. - Где же твои родители? Почему ты один? - Я ждал тебя, – сказал он и поднял на меня большие карие глаза. Ответ меня слегка удивил, но я не придала этому никакого значения. Мало ли чего могут сказать дети? - Как тебя зовут? - Не знаю. - Но мама же тебя как-то называет? – рассеяно спросила я. - Никак. У меня ее нет, – грустно ответил малыш. Наступила пауза. Я не знала, что же мне делать дальше. Оставить ребенка в такой поздний час одного я не могла. - Я хочу тебе что-то показать – внезапно сказал мальчик и вскочил со скамейки. Я взяла его за руку, и мы пошли по парку. Спустя некоторое время мы оказались возле моего дома. - Ты здесь живешь? – снова спрашиваю я малыша. - Нет. - А где? – я присела перед ним на корточки. – Куда нам идти? - Уже никуда, – ответил он, вертя в руках игрушечную машинку. Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент раздался пронзительный крик. Я посмотрела в ту сторону, откуда он донесся. Кричала девушка. Она стояла в компании молодежи. На лице у нее застыл ужас. Она указывала куда-то наверх, пытаясь сказать что-то. Проследив за ее жестом, я оцепенела: в освещенном пролете окна на восьмом этаже стояла девушка. Спустя мгновение она сделала шаг. Мое сердце похолодело. Вокруг тут же поднялась суета: кто кричал, чтоб вызвали скорую, кто кинулся оказывать первую помощь. А я не могла оторвать взгляд от окна. В эту секунду мне казалась, что я не слышу ничего, кроме бешеного биения собственного сердца… и не видела ничего… кроме света из окна квартиры на восьмом этаже… моей квартиры… Каждая минута, каждая секунда того вечера стала для меня нескончаемым кошмаром, память о котором не стереть никаким способом. Окровавленное тело у отца на руках… мама и сестра в слезах… оглушительный вой сирены скорой помощи… Бегу по улице прочь от своего дома. По щекам катятся слезы. Бешеный ветер безжалостно бьет по лицу. Выбившись из сил, падаю на холодную землю. Задыхаясь, стираю слезы ладонью. Вдруг рядом замечаю мальчика… того же мальчика… - Что происходит?– хриплым голосом спрашиваю я - А ты разве не понимаешь? – наивно говорит малыш. Отрицательно качаю головой: не хочу понимать! - Ты умерла. - Что?! – становится еще тяжелее дышать – Это не правда!!! Ты все врешь!!! Так не бывает… Слышишь?! Не бывает!!! Срываюсь на крик, хочу убежать. Но вопрос за спиной заставляет остановиться. - Разве ты не этого хотела? Разве ты не для этого покончила с собой? В голову ударяет резкая боль и перед глазами проносятся картинки прошедшего дня: школа, вопящая классуха, насмешливые взгляды одноклассников, скандал с мамой, слезы… карниз и ослепляющие огни ночного города… - Почему… - Почему ты здесь? А чего ты ждала? – рассмеялся мальчишка. - Я не знаю… я думала, что больше не будет боли… я хотела прекратить это кошмар… - Ты ошиблась. - Но почему?! Разве я мало страдала?! За что мне это?! - За что? – удивляется он – Хорошо. Я покажу тебе. Мы молча идем по какой-то улице. Вскоре перед нами возникает серое здание. Это больница. - Зачем мы здесь? - Так надо. Идем. Входим и поднимаемся на второй этаж. Над входом весит табличка «Реанимационное отделение». Дальше ярко освещенный коридор. Белые двери с номерами палат. Возле одной из таких дверей сидит отец, обхватив голову руками. Он плачет. Я только однажды видела, как плачет мой отец. Тогда погиб его лучший друг. Мне было больно видеть его таким. А теперь? Теперь причиной его слез была я. В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате. Папа поднялся ему на встречу и что-то тихо спросил. В ответ тот покачал головой: - Мы не в силах что-либо сделать. Ее мозг мертв. Вам остается решать: отключить систему или нет. Отец опустился обратно на стул. Его лицо стало бледным, как мел. - Господи!!! За что?! – коридор наполнился рыданиями. - Пойдемте, – тихо сказал врач. – Вам надо успокоиться. Он куда-то увел его. По моим щекам покатились слезы. В груди стало невыносимо больно. Я хотела пойти за ними, но малыш меня остановил: - Нам сюда. Он ввел меня в палату. На кровати лежала я. Рядом сидела мама и сестра. Я просидела с ними до утра… В 10:15 все было кончено… мое сердце остановилось… навсегда… Похороны были на новом кладбище. Мы стояли в стороне от всей процессии. Холодный осенний ветер бил в лицо. По телу пробежали мурашки. Я посмотрела на пустырь вокруг. Не одного, даже самого маленького, деревца. Здесь все было мертвым. Подойдя ближе к месту, я рассмотрела среди толпы Алешку. - Что он тут делает? – в недоумении спросила я. - Он пришел попрощаться с тобой, – ответил он. - Но почему? Почему он здесь?? - Потому что ты ему была дорога… -Что?! Нет! Ты ошибаешься. - Почему? - наивно спросил малыш. - Потому что он ко мне ни разу не подошел! Потому что я ему не нравлюсь… - Это не так. Человек не всегда способен понять другого человека. Здесь ошиблась ты. Ты боялась с ним заговорить. А почему ты думаешь, что он не боялся? Ты делала вид, что не замечаешь его. Так как он мог узнать, что нравится тебе? Его пугало то, что ты посмеешься над его чувствами. - Это не честно! Я не знала… - я опустилась на холодную землю. Ветер еще беспощадней хлестал по лицу. Я смотрела на Алешку, который тихо стоял в окружении людей. Все они пришли проститься со мной. Всем им сейчас было плохо. Я читала на лице Алешки печаль, безграничную боль. - Лешка, миленький… - тихо прошептала я. – Ну почему все так… Очередной порыв ветра, в этот момент Он повернулся в мою сторону. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня, мне в глаза… Полный отчаяния взгляд… Он упал на колени рядом с могилой, и по его щекам побежали слезы. - Я отомщу. Шёпот молитвы в каменных стенах, лезвие бритвы на тонких венах... Омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Странно, сейчас только начало осени, а листья почему-то были какими-то черными и уже совершенно безжизненными. Они мертво лежали под ногами. Вдруг чей-то голос где-то неподалеку привлек мое внимание. На скамейках детской площадке сидела компания молодежи. Я отошла в тень высокого дерева, хотя понимала, что меня и без этого никто не увидит. Он сидит в компании изрядно подвыпивших приятелей. Хотя сам мало от них отстал: в руке полупустая бутылка водки. Ярко раскрашенная малолетка вешается ему на шею, что-то пискляво сюсюкая. - Отвали, – грубо бросает он ей в лицо. - У! Малыш сердится! – девушка, видимо, не из понятливых – Малыш не хочет развлекаться??? - Отъе**сь, сказал! – рыкнул парень и с силой толкнул от себя малолетку. Та с визгом вскочила со скамейки: - Ты ох**л!!! Компания закатилась пьяным смехом. Лишь на его лице оставалось хмурое выражение. Прямые черты красивого лица… карий затуманенный взгляд в одну точку… И бутылка водки, крепко сжатая в руке. -Эй, Малый! – так его звали все вокруг. Лишь для меня он был просто Алешкой. Самым любимым и родным. -Ты чего? Обкурился что ль? Приятель хлопнул его по плечу. Малый сделал большой глоток и ничего не ответил. - Да оставь ты его! – сказал Олег. – Не видишь, наш Малый в унынии! - Это он из-за той серой мыши страдает, – ехидно прошипела девка и прижалась к Олегу. - Какой? – не понял парень, сидевший рядом с Малым. - Той, что с окна сиганула. - Гонишь! – заржал тот. – Мал, ты че? Правда? - Заткнись, – прохрипел Малый. - Чего? Ты на меня из-за этой сучки так?! Малый, не гони! - Это все из-за вас! Вы ее довели! Он ударил первым, завязалась драка… Кто-то достал нож… Но он не отступился… Спустя несколько минут он медленно упал на холодную землю, покрытую мертвой листвой. Подбежав к нему, я рухнула на колени. - Нет… Господи… что же ты наделал… Я тщетно пыталась закрыть рукой рану возле сердца. Что может сделать призрак? Ничего. - Боже!!! – дикие крики отразились от темного неба. – Оставь ему жизнь… Я посмотрела в его глаза. Таких ясных глаз я не видела ни у кого. И как тогда на кладбище, сейчас он смотрела на меня. И сейчас он меня видел. - Алешка… - прошептала я. – Держись, умоляю тебя! Ты должен жить… С его ресниц сорвалась кристальная слеза. - Прости - еле слышно прошептал он. Больше не было ни слова. Никто так и не пришел, не спас его. Бог меня больше не слышал. Когда ночь начала становиться серой и появились первые лучи бесцветного рассвета, ко мне подошел тот же малыш. - Пойдем. Нам пора. - Нет. Я не оставлю его. - Ты не можешь остаться. Пойдем. Через какое-то время мы услышали, как где-то за спиной раздались крики. Видимо первые прохожие нашли его. Безжизненное тело на холодной земле. Того, кого я так любила. Кого я больше никогда не увижу. Чья смерть – моя вина… Прошел наверно уже ни один месяц, может даже ни один год. Часто бываю дома. У мамы. Подолгу сижу в углу на кухне и смотрю, как она плачет в темноте. Пока никто не видит. Она очень состарилась. А глаза стали такими грустными, в них читалась усталость. От слез, горя… Но она все еще держится. Ради сестры. Она целыми днями бывает у Кати, помогая с детьми. А потом приходит домой и плачет… каждый вечер. А папы больше нет… Он не справился с болью. Он стал много пить, очень много. Он винил маму в том, что она была со мной очень строга. Они стали постоянно ругаться, потом он напивался, садился в машину и ехал, куда глаза глядят. Однажды он не вернулся. Был гололед. Машину занесло, и он не справился с управлением. Вылетев на встречную полосу, он врезался в грузовик. Смерть наступила мгновенно. После этого маму положили в больницу с сердечным приступом. Малыш больше не приходит. Его забрали… Однажды он пришел и сказал, что нам пора прощаться. Скоро ему дадут жизнь. И он больше не может быть со мной. Теперь я знаю его имя… Владик… Когда-то давно я мечтала, что у меня будет ребенок… сын… и его обязательно будут звать Влад. Маленький кудрявый мальчонка, с огромными карими глазенками… Бесшумно иду по серому городу. Вокруг никого. Иногда всплывают картинки моей жизни. Они как черно-белое кино. Тогда я и не знала, что все это было со мной, не замечала тех счастливых минут. Я тоскую по краскам. По чистому голубому небу… по стаям весенних птиц… по пушистому новогоднему снегу… по всему, что я потеряла… Скучаю по улыбке мамы… По ее материнской любви… Скучаю по сестре… Я иногда вижу ее… вижу, как растут ее дочки, маленькие, непоседливые… Как бы я хотела быть с ними рядом. Как бы хотела вернуть отца и Алешку… Но я не могу этого… Никто не может… Я виновата в этих смертях и ничего не могу с этим сделать… Я считала себя несчастной, я думала, что могу распоряжаться своей никчемной жизнью как хочу, ведь она МОЯ. А она оказалась не только моей…

Илиана,не чего не случилось,просто мне задали вопрос,если человек страдавший от не взаимной любви покончит с собой,то в другом мире емо будет легче? иии я вспомнила этот рассказ,и мою историю жизни...как раз этот рассказ эээм поставил мои мозги на место...и вот решила отправить тому человеку,который задал этот вопрос мне...

Я знаю много девушек, те что такое читают, и думают, это правильно изза безответной любви жизнь заканчивать...но я думаю, что этим делом не всё кончается, близкие,друзья страдают и помнят...

ja opjatj i opjayj placu citaja etot rasskaz...u menja dvojurodnaja sestra vot takze 5 let nazad s 9 etaza sprignula..iz za odnogo uroda...bolno...no pravda... :(

MysteriousMBOY Вот я тоже так считаю.просто надо думать не только о себе,как тебе плохо,но и о других,тех,кто тебя любит,и что с ними будет,если тебя рядом не станет... boze это ужасно..(((