Изранено сердце. Мелкие рубцы не дают покоя, каждый шов кричит о той боли. Боли, которую я называю счастьем. Каждое утро на подушке вместе со следами слез, мирно соседствуют капли крови. Нет, они не горькие, они слаще сахара, светлее солнца, выше того понимания, которое с детства и до самой смерти преследует большую часть двуногих.
Ненавидеть, терять, унижаться, любить – жить. Жить, жить полной жизнью. Не существовать, а жить!
Я жила тобой. Мы дышали одним воздухом на двоих. Ты ломал мое мировосприятие, терпеливо причиняя мне все большую и большую боль. Она так резко контрастировала с тем счастьем, которое я испытывала рядом с тобой. Я любила и была любима. Была.
Все в прошлом, таком близком и таком далеком.
Я опять хочу шагать за тобой, любоваться каждым взмахом твоих по-девичьи длинных ресниц, идти, шагая по острию бритвы – шагать за тобой в ад. Что есть Ад по сравнению лишь с одним твоим равнодушным взглядом? Ты повелевал и был повелителем, безропотно я шла в пламя с надеждой на возрождение.
Как по цепочке, услужливая память перебирает бусы ненависти. Я ненавидела себя, ненавидела мою любовь к тебе. Сыпав проклятья я протягивала руки для следующей дозы. Героин, кокаин – ты был всем.
Хуже смерти, чернее ночи, мягче ваты и дороже меня. Каждый сантиметр кожи пропитан тобой, твой запах дурманит как опиум. Я была рабыней, стоя на коленях, я просила не прощенья – я просила боли, боли - которая преследует меня с каждым толчком сердца. Нет меня. Пепел к пеплу…
Птица феникс уже не машет ощипанным крылом.
Устала. Усталость приравнивается к смерти, она пронизывает позвоночник, призывая склонить голову на плаху. Неистовый палач нервно потирает руки, ожидая каждого неосторожного движения.
Ты научил ценить свободу – свободу, которая дает право дышать в серой амфорной прослойке - свободу, от которой я отказалась.
Я научилась ценить одиночество. Оно гладит голову и свободной рукой накидывает на шею петлю. Лишь в пустоте шороха мыши я нахожу успокоение. Тот темный угол, в котором крик переходит в забитый писк – единственное, что есть у меня. Не считая тебя. Только ты не считал, сколько раз мне приходилось уползать, сдирая в кровь колени, чтобы зализывать раны, которые кровоточат до сих пор.
Каждый посторонний шепот отзывается на моем теле как ожог, каждое прикосновение чужих ладоней невыносимо. Блеск чужих глаз – тошнотворен. И только ты мог безнаказанно ласкать мое сердце, только твои глаза ослепляли своим холодным, надменным блеском.
А сейчас я одна. Боязно стоять у грани понимания без властелина и хозяина, который приказывал жить мне или умереть. Приходится вслепую ступать по осколкам битого стекла. Как в тумане вдали твой голос, он отбивает секунды оставшиеся мне после тебя. Вода стекает по телу, обращаясь в камень. Каменеет и без того шершавое наощупь сердце, наглухо закрывая путь обратно.
Я ухожу, еще не зная, существую ли я, ведь я плод твоей власти. Я ухожу встречать с первым лучом свою гибель.
Медленно передвигаясь сквозь паутину, я уверена только в одном – либо я погибну с тобой, либо попытаюсь сосуществовать без тебя. Любовь моя останется мертвой, ощипанной «синей птицей» в твоих руках. Я попытаюсь существовать. Существовать, потому что жить – значит любить. Любить тебя.