Наконец-то выкладываю вторую главу своего рассказа. Надеюсь, она не разочарует вас :)

Глава 2. Одиночество.

Сколько же мы шли молча? Возможно, всего час, а может и несколько часов. Дорога наполнилась утренним светом, солнце наконец-то проснулось и собиралось оповестить об этом всё живое вокруг, но я очень сильно утомилась и замерзла, поэтому не замечала совершенно ничего. Глаза слипались, а ноги натыкались на кочки с периодичностью в несколько секунд. Ричард, кажется, совершенно не замечал моего состояния, и шел абсолютно спокойно и ровно, правда, всё чаще и всё с большим усилием распрямляя плечи. Но виду не подавал, и о том, что спина, скорее всего, ныла жутко, я догадывалась только по насыщенным красным полосам, пересекающим её со всех сторон.

Потом он вдруг резко остановился и уселся прямо на траву.

- Ещё немного и ты упадешь. Не надо мне такого счастья. Устроим привал, все равно мы далеко ушли. Пара часов есть. Не вздумай делать вид, что ты не устала. Ложись спать.

Я удивленно уставилась на землю, не представляя, как туда вообще можно сесть. Про сон я уже ничего не говорю. Можно, конечно, снять свитер и лечь на него, но тогда бы я окоченела окончательно, да и валяться голой – забава не из приятных. А вообще: какой смысл в моем положении кривляться? Я с тяжелым вздохом улеглась на холодную и мокрую от росы траву и прикрыла глаза. И в полнейшей тишине ощутила на себе пронзительный взгляд. Но «спасенный» спутник молчал, да и мне не хотелось говорить. И всё-таки через какое-то время его любопытство взяло верх, и он поинтересовался:

- Насколько нужно быть глупой, чтобы ночью побежать вызволять совершенно незнакомого и непонятного преступника?
- Я не слышу… Я сплю…
- Ну-ну. Отвечай. Меня спасают впервые, поэтому очень бы хотелось узнать: зачем?!
- Нельзя лишать человека жизни. – Осипшим голосом прошептала я. Меня охватил непонятный стыд. А внутри всё кричало о моей ненормальности и о том, что нужно заранее придумать не только ответы на эти вопросы, но ещё и убедить в их верности саму себя. С этим дела обстояли сложнее.

- А если я сам прибил несколько десятков человек? Не думала о таком? Что если я разбойник, которого ловили много лет?
- Не очень похож. Если честно, я как увидела, что они делают с… тобой, так сразу вообще думать разучилась.
- А, так ты пододвинулась поближе к месту развлечения в надежде ВООБЩЕ перестать думать? Сильно, видимо, мысли тебя охватили. – ухмыльнулся Ричард.

Я покраснела. Зачем он помнит об этом? Тогда я думала, что весь этот непонятный мир – игра.

- Просто я не знала, чего ждать..
- Ты будто не отсюда вообще. Как тебя зовут, кстати, а то тот твой прошлый бубнеж я не сумел разобрать.
- Орианна.

Странное имя для России. Не знаю, каких романов начитались мои родители, но в паспорте красовалось «Сергеева Орианна Генадьевна». Я не помню своего раннего детства, но в школе меня постоянно дразнили одноклассники, а учителя кривились и старались называть лишь по фамилии. Ещё бы, неведомое зверство – обозвать ребенка чем-то совершенно несуразным. Мне советовали отучить мать от книг про любовь, на что я всегда отвечала с присущей детской обиде грубостью: «Зато от моего имени тараканы не дохнут, чего нельзя сказать о вашем!». За эти фразы меня и наказывали, хотя все прекрасно понимали, что неофициально – за имя.

 В подростковые годы я наконец-то нашла достойное сокращение – Анна, и долго удивлялась, почему эта простая истина не пришла ко мне раньше. Для друзей я стала Анечкой, и только родители грозно заявляли, что у меня очень гордое и великолепное имя, которого нельзя стыдиться и исправлять. Конечно, Геннадию и Ирине легко говорить о прелестях слова. Впрочем, я никогда не обижалась на них.

Но сейчас, похоже, Ричард совершенно не удивился такому странному слову. Он только хмыкнул, а потом зевнул:

- Всё, спать. Слишком сложный день выдался, а поговорить всегда успеем.

И спокойно улегся в паре метров от меня. Если бы я не знала, что он жив, то испытала бы нешуточный испуг. Дыхание абсолютно неслышное, во сне он не ворочался, не сопел. Как будто исчез, растворился в этом холодном утре. Но я видела совсем рядом обнаженную спину с полузапекшимися кровавыми линиями, и почему-то каждую клеточку тела охватывало спокойствие от присутствия хоть кого-то рядом.

 Незаметно подкрался сон, укутывая меня в свои нежные объятья. Было слишком хорошо. И даже почти не холодно.

Проснуться пришлось совсем скоро. Чья-то рука долго трясла меня за плечо. Я разлепила веки, пару секунд пыталась вспомнить, кто и зачем завел меня в лес, а потом мгновенно поднялась на ноги. Голова болела ужасно, организм был настолько истощен, что еле держался, но память о недавнем поступке и о его последствиях заставляла собраться с силами.

Ричард спокойно оглядел мои вещи, а потом протянул кусок какой-то коры и строго приказал съесть это.

Я неприветливо уставилась на странный шершавый кусок. Думаю, что и древесина не особо рада нашей встречи. Но в глазах моего попутчика отражалась такая решительность, что мне пришлось неуверенно откусить жесткий кусочек и попытаться прожевать его со спокойным лицом. На вкус оказалось солено, но не отвратительно. И всё же, есть части деревьев еще не приходилось, поэтому и ощущения были несколько неуютными.

За «трапезой» я наконец-то оглядела окружающую нас природу. Лес, настолько изумрудный, что казался вырезанным из камня, твердо впивался в землю корнями каждого дерева. Многовековые стволы могущественно стремились ввысь. Даже маленькие кустики излучали некое почти неразличимое величие. Звуки не нарушали это спокойствие суетой: птицы молчали, звери не выли, и только ветер грустно стонал, будто бы прощаясь с кем-то.

Мы находились на небольшой полянке, которая ещё утром казалась мне огромной пустыней. Нет, места здесь оказалось катастрофически мало. И чем больше просыпалась голова, тем сильнее чувствовалась аналогия поляны с моим мозгом. Вчера ночью казалось, что и  серого вещества в голове довольно много. Сейчас же я понимала, что кроме попадания непонятно в какую страну, что само по себе было плохим знаком, я еще и навела на себя гнев как минимум сотни селян, а это никак не говорит о высокой умственной деятельности.

Краем глаза я начала посматривать на причину, по крайней мере, одной моей беды, которая уже спокойно сидела на траве, прикрыв глаза и подставив лицо навстречу солнцу. Интересный все-таки типаж. Модельеры немало бы отдали за такого юношу:  худощавый, с тонкими пальцами, волосами совершенно странного серебристо-серого цвета и бледным лицом, на котором единственным ярким пятном являются глаза насыщенного зеленого цвета. Странно, вчера они ведь были с серым оттенком. В общем, привлекательный юноша, хоть по современным меркам – слишком щуплый. А в остальном: ну, бледность ещё можно списать на измученность, но прочее-то никуда не деть. Да только юноша ли он? На вид лет 30 точно есть, а может и больше. Морщинок много, да и шрамов хватает. Ричард сразу заметил мой интерес и хмыкнул:

- Что-то не то спаслось, что хотелось, да? Ответа не жду. Идём. Нужно спешить. – И одним быстрым движением поднялся с земли.

Не только интересный, но и странный. Говорит жестко, серьезно, но, в то же время, так ехидно. Голос сильный, поставленный, но такое ощущение, будто бы мужчина не очень любит разговаривать. А впрочем, какое мне дело.

Сейчас бы хоть куда-нибудь дойти, пока до нас не добрались добродушные селяне с факелами. Ах да, у них не факелы. Они предпочитают плеть и что-то похожее на копье. Средневековье какое-то, честное слово. Кстати…

- А какой сейчас год?  - поинтересовалась я, стараясь не отставать от  быстрого шага спутника.
- 6451. Помогло?
- Даже очень. Ладно, а если быть честным? – обогнав Ричарда, еще раз спросила я. Его усмешка заставила меня с диким стоном сползти вниз. – Честно? Шесть тысяч какой-то там год? Но это невозможно! Что за странная страна?!
- Ты даже территориально не знаешь, где находишься? Слушай, откуда ты вообще?
- Кажется, из другого мира… Постой, это тебя не удивляет?
- Совершенно. Некоторые особо обученные и сильные Крисстанские колдуны могут перемещаться в иную реальность. Мне неизвестно, для чего, но такое практикуется. И ты каким-то образом влезла сюда из другой Вселенной?
- Да…

Я ожидала расспросов и удивлений по поводу моего «путешествия». Но он всё так же спокойно шел вперед, как и раньше. Слишком неразговорчивый. Я же не могла молчать.

- А что творится в вашей реальности? Монархия, республика? Может, вообще живете в мире всеобщего благоденствия?

Ричард посмотрел на меня как на пациентку сумасшедшего дома. Впрочем, а кем я еще являюсь после всего случившегося?

- Тирания. Наступила десять лет назад и, судя по всему, останется до конца веков. Не задавай глупых вопросов. Правда, если вдруг в какой деревне спросят, как ты относишься к власти, запомни, ты чтишь и ценишь нашу бесценную королеву Ороссию. Иначе без суда голову отсекут.

Я обрадовалась словам про деревню. Бродить по этим хоть и ярким, но пугающим лесам не хотелось совершенно.

- А мы уже скоро вернемся к людям?!
- Не мы, а ты. Я доведу тебя до села, где еще никто не извещен о непонятной чужеземке, имеющей наглость «украсть» «драгоценного» пленника. Придумаешь какую-нибудь сказку о себе, и всё. Далее твои проблемы.
- А что с тобой?
- Уйду. И надеюсь, что мне не придется никогда тебя больше видеть. – Отрезал он, убирая с лица светлую прядь уже привычным мне движением.

Я оцепенела. Слишком жестокая фраза заставила сердце биться учащенно. Он оставит меня? Неизвестно где, ничего не объяснив? И не поможет?

- Но…
- Учти, я не слышу  нытья. Всё решено ещё до твоего идиотского поступка. Мне не нужны компаньоны, да и тебе будет легче одной.

Еще некоторое время мы шли в угнетающей обстановке. Хотелось как-то разбавить напряженную паузу, поэтому я спросила:

- В деревне мне сказали что-то про ваших богов. Они, правда, есть?
- Есть ли боги – не знаю, но, вроде как, им молятся, и после таких молитв душе становится легче. Говорят, что божества слышат всех. Нуждающимся они посылают помощь, а разбойникам – неприятности и беды, тем самым сохраняя равновесие в мире. Звучит великолепно, да вот только насколько это всё справедливо? Но мои представления достаточно зыбки и неточны, потому как с религией моя дорога никогда не пересекалась.
- То есть ты из их рук не получал поддержки или страдания?
- Ну, как сказать. Тебя чем лучше назвать: помощью или неприятностью?

Я невольно улыбнулась, но улыбка быстро сползла с губ. Лес становился всё гуще, всё менее зеленым и светлым. Чаща вступила в свои владения. Когтистые ветви били по лицу и плечам, а Ричард выбирал, казалось, самую непроходимую дорогу. На руках появилось несколько царапин, а свитер прорвался как минимум в трех местах. Теперь я ничем не отличалась от самой обыкновенной нищенки, которая в любой деревне смогла бы сесть у ворот и просить хлебушка. И получить заслуженного пинка от других «работников» этой сферы. 

Усталость долго караулила рядом, а потом неожиданно навалилась со всей силой. Как же мне хотелось упасть и уснуть. Или хотя бы поесть чего-то менее похожего на утреннюю кору.

-Орианна, не отставай. Остановимся через пару часиков. Я знаю этот лес. Скоро поредеет, там и заночуем.

Как можно досконально знать лес, я не представляла, но предпочла довериться практически безоговорочно. Правда, с одним условием.

- Расскажи мне, за что тебя хотели казнить?
- Для чего? Утолить твоё нездоровое любопытство?
- Ну, мне просто очень хотелось бы узнать о…
- То есть утолить любопытство. – Не дослушал он. – Хорошо. Я тебя нисколько не обманывал. Я убил пятерых человек, двое из которых были невооруженными женщинами.

Казалось, хуже моего положения уже быть не может. Нет, я как всегда ошибалась. После такого заявления хотелось сбежать куда угодно. Лучше всего – в руки селян. Добровольно.

- Но… За что?
- Мне хотелось убивать. – Спутник обернулся ко мне, прищурил глаза и скривил губы в жуткой  усмешке. – Понравилась правда? Теперь ночевать со мной не захочется. Но я не собираюсь измываться над тобой. Ты спасла мне жизнь – я сохраню твою.

В глазах помутнело. Руки охватила сильная дрожь, а сердце бешено застучало в груди. Я спасла убийцу, который захочет убивать ещё. Спасла просто потому, что прилюдное лишение жизни казалось неправильным? А хладнокровное убийство ни в чем неповинных людей – правильно?!

Мужчина же развеселился не на шутку. И с удовольствием начал перечислять мне подробности преступления.

- У одной из жертв был красный платок. Так красиво, если обмотать его вокруг окровавленной шеи. А другая так кричала. Уши закладывало.
- Пожалуйста, хватит! – в слезах взмолилась я. – Не рассказывай… об этом…

Он не ответил и не повернулся в мою сторону. Но теперь молчание стало спасением, чему я была невероятно рада.

Чем дальше мы продвигались вперед, тем сильнее организм требовал еды, настырно напоминая мне о своем существовании. Никакие утешения не помогали, а жевать листву или, что еще хуже, говорить своему спутнику о голоде, мне не хотелось.

Но и это еще не все: о состоянии ног страшно даже вспоминать. Неприученные к длительным прогулкам, сейчас они уже даже не ныли, а только раз в несколько минут наполнялись нестерпимой болью, чтобы вскоре затихнуть для нового приступа. И это еще повезло, что вчера в деревне вместо стареньких тапочек «почетной чужеземке»  выдали какие-то удобные домашние ботиночки. Думать о том, как с «прогулкой» справляется Ричард, вообще ходящий босиком, мне не хотелось. Не нужно вообще думать о нем! Иначе сразу вспоминалось свое  мнимое благородстве перед самым настоящим преступником.

Так мы и шли. Я старалась поменьше смотреть на его спину, ощущая присутствие только по шуршанию веток и листвы, а он не обернулся ни разу, и, скорее всего, тоже особо не был рад обузе в лице меня. Когда мы вышли на чистый от ветвистых деревьев кусочек земли, уже начинало темнеть и холодать. Около уха жужжали маленькие комары, где-то вдали, за кронами деревьев, в свои полномочия входила  хозяйка-луна. Интересно, сколько же сейчас времени?

- Уже часов девять вечера, – как будто прочитав мои мысли, выдохнул мужчина, останавливаясь и осматриваясь по сторонам. - Судя по твоему состоянию, зря я так долго вел тебя по самой глуши, но иначе никак. Здесь нас уже не найдут. Ну и за твое мужество и молчаливость поищу нам приличной еды. 

И абсолютно спокойно ушел в другую сторону чащи. Неужели он совсем не устал? Любой нормальный, да еще и израненный, человек от такого «похода» сойдет с ума. Я, например, вообще не могла сдвинуться с места, и как уселась на подгнивший, обсыпанный трухой и опавшей листвой, пень, так и собиралась провести на нем весь оставшийся вечер и ночь.

Луна была чудовищно хороша. Она освещала золотым светом наш холодный привал, будто показывая тем  самым свое благодушное отношение к двум путникам. А вот общая обстановка ужасала: темный густой лес, живой лунный свет, ветер, напевающий одному ему известные мотивы. Казалось, что если прислушаться, вдали можно услышать чей-то вой, но это только обман. Лес не выдавал своих жителей, поэтому я даже не могу представить, какой «настоящей» еды собирается принести Ричард.

Голову поразила жуткая мысль: а если он просто ушел? Ему надоело присматривать за медлительной девчонкой, он плюнул на свое обещание довести меня до живых людей, а я теперь даже не знаю, куда он пошел. А что ему мешало так поступить? Он оставил мне жизнь, остальное – моя проблема.

Но не успела я по-настоящему разволноваться, как послышались тихие шаги. Сердце вернулось на место: вернулся! В руках он нес небольшого и, судя по всему, мертвому зайца.

- Какой хорошенький! – не выдержав, восхитилась я.
- Сейчас будет еще лучше! – после некого раздумья криво усмехнулся Ричард, ощупывая пальцем острие того самого союзника-ножа, спасшего кому-то жизнь, а кому-то, наоборот, ухудшив её в сотни раз.

В следующую секунду попутчик с интересом осмотрел меня, затем отвернулся, что-то делая с кроликом. Спасибо хоть за то, что процесс свежевания показывать не стал. А то бы я тоже отдала Богу душу. И, надеюсь, что мой труп никто бы не стал разделывать.

- В пяти минутах отсюда есть небольшой ручеек. Вода чистая, сходила бы попить. – Не оборачиваясь, посоветовал мне Ричард.

Я не знала, где находится «отсюда», но направилась в ту сторону, откуда недавно вышел мой спутник. Идти старалась только вперед, не сбиваясь и не поворачивая. И правда, через несколько минут я услышала ровное журчание воды, а подойдя поближе уставилась на маленький источник. Сколько же радости он мне принес. Вначале я вдоволь напилась ледяной жидкости, которой мне так не хватало весь день, а затем ополоснула лицо и руки. И, кажется, почувствовала себя более живой, чем раньше. Осмотрела свой болезненный вид в прозрачной воде, и поспешила назад к человеку, спокойно раздирающему тушку бедного зверька.

- Разведи пока костер. – спокойно проговорил он, чем ввел меня в полнейший шок.
- Я не умею, кажется.. Нет, точно не умею…
- А чего там уметь? – Мужчина обернулся, показывая мне свежий трупик чего-то, что раньше называлось кроликом. Потом нашел два небольшим камешка на земле и с умным видом проговорил. – Учись. Если вдруг понадобиться огонь, а поджечь его нечем, то выбирай камешки вот такого цвета. Потом чиркай ими друг по другу рядом с ветками. Способ, конечно, трудоемкий, но ничего не поделать.
- А чем вообще разжигают костер? – мне действительно было интересно, как это делается без помощи зажигалок.
- Да много чем. Спичками, специальной корой, колдуны с помощью заклинаний и зелий умеют творить пламя.
- А что за кора? Такая же, какую ты мне давал утром?
- Если бы я дал тебе горящую кору утром, - Искренне потешался спутник. – то сейчас ты бы уже обуглилась. Нет, эта кора добывается на одном из видом деревьев – Синецвеете. Запомни, у него внешний слой светло-голубого оттенка, но не он тебе нужен. Для нахождения той коры требуется разрезать первый слой и отковырять второй.

У меня аж глаза округлились от услышанного. Деревья непонятно расцветки с двумя слоями коры не внушали доверия.

- А как же её разжигать?
- Просто капни на кору водой. Подойдет и роса, и слюна, и дождевая вода. Только учти, что слой сразу начнет гореть, и если его не кинуть в дрова, то за пару секунд он полностью истлеет. Поэтому горящую кору используют лишь для разжигания костра, но не для постоянного поддержания. Запомнила?
- Не очень, но что-то отложилось в голове. Честно говоря, разжигать огонь водой – это самое бредовое, что я когда-либо слышала, но придется поверить в это.

Ричард в этот момент спокойно поставил по обе стороны от будущего костра вертикально две палки, раздвоенные сверху, на третью резким движением насадил тушку зайца, и установил ее в нечто, напоминающее детскую рогатку, над пока еще не подожженными ветками.

- А обязательно в такой последовательности? – поинтересовалась я.
- Угу, и к тому же, если бы я вначале развел огонь, то тебе было бы все равно на установку, а кто знает, вдруг когда-нибудь придется готовить на костре. И еще, если еда небольшая, например, кусочек мяса, то не мучай себя сооружениями. Просто насади его на прут и держи над костром. А вообще… Я надеюсь, что бродить в одиночество по лесам тебе не придется, поэтому забудь свои новые знания.

 Через некоторое время заяц зарумянился, а я, глотая слюну, попыталась представить, как же его есть. Тарелок нет, вилок тоже, один нож, да и тот сомнительной чистоты. Но голод взял свое, поэтому вскоре я жевала замечательно прожаренный кусок мяса прямо с палки. И было почти хорошо. Правда, сердце тревожно постукивало, а разум безуспешно старался забыть о сегодняшнем разговоре.

  - Уже завтра утром выйдем в ближайшее село. Придумаешь какую-нибудь слезливую историю, тебя примут, а дальше действуй по ситуации. Поняла? – неожиданно прервал мои душевные муки серьезный голос спутника.
- В общих чертах. – пробормотала я, совершенно не представляя, куда двигаться, по какой ситуации и когда эта ситуация начнется.
- И чудно. Тогда спать.

Уснула я практически мгновенно, даже не замечая холод земли и неприятные камешки под спиной.

Всю ночь снилась полная несуразица: бои на мечах, побег от стражников, укрытия в странных пещерах. Будто бы начиталась исторических романов. Во сне я стала неким рыцарем в доспехах. Суровой, умной, решительной. И только где-то далеко в подсознании жил вполне реальный страх. Страх проснуться не там, где хотелось бы, рядом с пугающим человеком, без каких-либо представлений о дальнейшей жизни. И чем сильнее давление нервов усиливалось, тем больше тело осознавало, что скоро подъем. И, действительно, вернуться в реальность меня заставило резкое встряхивание и обеспокоенный шепот: «Скорее вставай. У нас неприятности» .

Организм проснулся в ту же секунду. Я начала крутить головой в поисках врагов, представляя, как надо мной будут расправляться негуманные, но любящие кровь, крестьяне. В момент одной из самых красочных картинок, промелькнувших в голове, Ричард прислушался к чему-то, выругался и, схватив, меня за руку, побежал вглубь леса.

Утро само только проснулось, и солнце светило чуть заметно и совершенно лениво. Небо, окрашенное в удивительные красно-янтарные цвета, казалось выписанным кистью умелого художника. В воздухе чувствовалась рассветная влага. Если бы мне не приходилось нестись через колючие ветви, спотыкаясь о корни и о свои собственные ноги, я бы восхитилась этим замечательным сюжетом. Но времени для любования не оставалось. Теплая крепкая рука сильно сжимала мои пальцы, не давай возможности остановиться, чтобы перевести дух. Ричард не оборачивался, но даже я видела, что он напряжен и вслушивается во что-то, что мне казалось обыкновенной утренней тишиной.

Но закон подлости преследовал меня во всех мирах, поэтому вскоре, зацепившись за особо выступающий корень, я упала на землю, потянув молодого человека за собой. И только я хотела вскочить, чтобы мы могли продолжить свой дикий бег, как Ричард громко выдохнул, закусил губу и сквозь зубы прошептал: «Выбрались». Потом абсолютно спокойно улегся рядом, примостив голову на тот самый неблагополучный корень, и начал отрешенно всматриваться в небо.

Я почти задыхалась. Практически не сменив после падения позы, я полусидела, подогнув одну ногу и склонив лицо к земле. Дыханию не хватало места в груди, бешено колотилось сердце, а в ногах ощущалась вся слабость, скопившаяся в теле за эти несколько минут. Я не хотела знать, кто за нами гнался и повторит ли он свою попытку, но только эти вопросы и заслоняли моё сознание.

- Поэтому я и говорю: по отдельности спастись будет легче. – Почти неслышно прошептал мой спутник, печально смотря мне в глаза. 

Затем ехидно ухмыльнулся и добавил.

- Мне.
- Тебе что? – мой рассудок находился слишком далеко от происходящего. Где-то между сладкой дремой и адской усталостью.
- Мне сбежать от Охотников легче, если рядом нет тебя. – Сурово проговорил Ричард. Голос стал настолько металлическим, что я невольно вздрогнула.

Смысл фразы «без тебя» я поняла прекрасно. Несомненно, я  являюсь, неприученной не только к бегу, но и даже к ходьбе, тяжестью. Обидно ли мне это слышать? Да. Но тратить драгоценное время на бесполезные слёзы - глупо. Поэтому я просто поинтересовалась:

- А кто такие Охотники?

Ответ показался хорошо заученной фразой, в которой слышалось слишком много отвращения:

- Охотники – это специально обученные люди, специализирующиеся на розыске, поимке и ликвидации… - Он сбился, на секунду задумываясь над продолжением. - … определенной группы преступников. Хватит прохлаждаться. Осталось буквально несколько миль.

Затем мой попутчик поднялся и побрел вперед, привычно распрямляя плечи, а я ужаснулась. Вся его спина окрасилась в еле заметные кровавые потеки. Видимо,  раны вновь начали кровоточить, и теперь зрелище представляется довольно-таки страшное. И ведь не ноет. Идёт вперед, словно позади следуют Высокие особы голубой крови, а не замызганная девчонка в разорванной одежде. Невольную вспышку уважения очень хотелось придушить в зародыше, но от этого она только сильнее разрасталась.

В тишине мы провели еще где-то час. Потом Ричард криво усмехнулся и, сверкнув, вновь ставшими серо-зелеными, глазами, сказал:

- Тебе прямо. Увидишь ворота, иди к ним. Не вздумай оставаться в лесу. Спасибо за помощь, надеюсь, больше не встретимся. Удачи.

И я не успела даже придумать ответ, как Ричард развернулся, вложил мне в ладонь маленький нож с деревянной ручкой и ушел.

Просто великолепно. Теперь я осталась совсем одна. Пусть мой спутник груб и жесток, но он мог помочь и спасти от неприятностей. А будет ли так в деревне? Чем мне заниматься? Что ж, стану селянкой, нарожаю детей и… свыкнусь с этим миром. Осталось только придумать красочную историю о моей жизни.

«Ты сама-то в это веришь?» - язвительно прозвучало где-то внутри души.

Нет. Но выбора у меня все равно не имеется.

И с этими недобрыми мыслями и побрела вперед к чему-то, что служило началом моей новой жизни. (C) Грань_Судьбы