Когда собкор Яна приезжала из своего провинциального городка в большую редакцию, редакционные мужики просто шалели. Забывали про статус: что ты редактор, что директор. Все шли на Яну как караси на приманку. А приезжала Яна на корпоративы, которые, прости господи – чревоугодие и свальный грех…
Яна была чертовски красива! Пагуба, а не девка! Бурлила в ней цыганская кровь пра-прабабок. Своими черными глазищами она могла стены прожечь. Мужик-карась смотрит, и чувствует, как засасывает его с потрохами и хилой предстательной железой в эти омуты.
И такая она вся уютная, Яна, сдобная даже немножко, с животиком, которого не стесняется. Комфортабельный такой омут, короче, тихая семейная гавань, где по ночам штормит. Этот шторм обещали Янкины бесстыжие глаза, в них ночные степные костры отражались.
Яне всего 29 лет, а она уже двух пацанов родила. И мужики думают: устала баба от семьи, а раз выскочила замуж рано – то есть слабость на передок. Думают, легкая жертва эта Яночка.