Карамель с лаймом, 2 бутылки BECK’s, «Дом 1000 трупов» и свежий Dark city. Она аккуратно поставила его фотографию на крышку старого черного фортепиано с замысловатыми абстрактными ножками и кленовыми листьями, вырезанными на крышке инструмента, и робко вздохнула, не решаясь нарушить дуэт тишины и его гипнотического взгляда. Наконец-то! Все готово. Сладкий аромат огненных лилий нежно наполнял комнатку, зажатую в потоке бесконечного движения, автоматизированного до каждой мелочи. Это ощущение… Эпицентра земли, ядра биологической клетки, ощущение никогда не засыпающей жизни. Оно знакомо Миле до костей, от самого детства.

Оно дремало. Всегда. Лишь изредка, прерываясь на томные возгласы ее души, оно давало о себе знать, и воспроизводило тонкую элегию реакций Милы.
Спи… Пронеслось у нее в голове. Спи… И оно спало, словно повинуясь своей хозяйке. Спало долго. Беспробудно. Уже 3 месяца, 92 дня, 2208 часов и 132480 секунд.
Спи вечно. Ты мне больше не нужно. Я одна. Ты слышишь? Одна. Смотри..! Серая тень у разорванной блеклой линии. Она никогда не переступит порог: ее здесь не ждут – она не успела…

По стеклу забарабанили слепые слезы молчания. Не в силах вынести ледяной тишины, она с трудом заставила себя подняться и сделать 4 неловких шага до платяного шкафа темно-каштанового цвета. Несколько обтрепанных томиков Чосера, бессмертное Альтер эго Фрейда, золотые мысли Ницше, собрание книг по эзотерике, фетишизму и Психологии. Книги. Ее второе дыхание. Первое - музыка. Затертый кремовый переплет, аромат пыльной типографской краски и вычурные заглавные буквы, разрисованные тонкими красными закорючками. Ее любимая Лолита коллекционного издания. Пальцы Милы судорожно прикоснулись к тому, но, едва почувствовав тонкую кожаную материю книги, соскочили, сжались в кулак, как будто пылкое пламя огня пронзило человеческую плоть, посылая мгновенные резкие импульсы. Осторожней. Всего одно движение и прошлое бы вырвалось наружу, опрокинулось огромной бурной волной, ударяющейся о темный скалистый берег, и она, Мила, моментально бы захлебнулась, не успев сделать глоток из настоящего, а может даже и будущего. Она прятала прошлое, завешивала его бесчисленными громоздкими декорациями, прятала так, как ловко гримируют свое счастливое лицо театральные актеры, нанося тонны пудры и другой краски, чтобы изобразить скорбный образ униженных или оскорбленных на подмостках. Но спектакль заканчивался, люди снимали маски. Декорации разбирали. Все возвращалось…Возвращалось и прошлое. Оно больно кричало, раня ее многогранную, выцветшую душу. Прошлое говорило голосом будущего. И настоящего.
- Он вернется, – хриплым голосом выдавила она каждое из слов. – Придет.
Верила ли Мила, что он придет? Да. Такая глупая, нелепая, детская надежда. Где он? Помнит ли меня?
- Хватит. – она закрыла глаза и попыталась унять свою боль. Не получалось. Рука непроизвольно потянулась к холодной бутылке пива. Она никогда не пила без него, наверное, просто потому, что ей был противен вкус пива. Без него. На сей раз ждать было бессмысленно, и, ловко открыв крышку, она преподнесла холодное горлышко бутылки к пересохшим губам, к тем, что когда-то целовали его. Жадно проглотив обжигающую жидкость, она вышла на балкон в ожидании увидеть его в толпе жалких, никому не нужных людей. Холодный ветер трепал ее белокурые волосы, шли минуты, а она, крепко сжимая бутылку, пыталась найти его. Бесполезно. У остановки стайка мелких мальчишек, смеясь, поджигала петарды. Очередной взрыв, прозвучавший внезапно, испугал Милу, и та, потеряв контроль, выпустила из рук бутылку.
- Вот черт, - фыркнула она и посмотрела вниз. Со свистом, преодолев 4 этажа, тара разбилась вдребезги об асфальт. Двое молодых людей, с недовольством , задрали свои головы вверх, выискивая виновника.
-Дура!, - крикнул ей обкуренный худой парень в джинсовой куртке от Роберто Ковальо.

Она поправила волосы, упавшие ей на глаза, и прислонилась к ржавой стенке балкона.
И правда, Дура…

(с)http://www.gothicart.ru/ga/img1766.search.htm