Я догадываюсь, что находится за дверью кладовки. Там два скелета: твой и мой. Они вцепились друг другу в место, которое когда-то было шеей. Я никого не обманываю, кроме себя. Твоя голова на подушке, длинные волосы непонятного цвета, застрявшие у меня в пальцах, не дающие покоя.

Странно, что ты такой сегодня, с закрытыми глазами. Не умер ли? Нет, дышишь.
Вдруг в комнату ворвалась соседка вместе со своим визгом. Она что-то кричала, требовала, попробовала даже пройти в ванную, разгребая ногами воду. Но быстро оттуда вылетела. Вероятно, увидела, как отмывались тела Голода, Жажды и Надежды. Они пришли сегодня утром. Попросили умыться и переночевать, я и закрыла их в ванной. Они не выдержали моего равнодушия и постепенно потеряли свою значимость. Так следовало поступать бы с каждым пороком, стучавшим о порог моей несокрушимой квартиры.

Сколько всего случилось, а ты спал... Периодически я наклонялась к тебе, чтобы проверить, дышишь ты или нет. Я приготовила для тебя ужин, а ты лежал на подушке и покрывался пылью, был бледен и не просыпался.

Все так глобально для нас с тобой. Секунды равны дням, дни приближены к минутам; чучело красного кота на шкафу перестало мурлыкать и навсегда освободило нас от истерзанного дивана. Он долго летел с шестого этажа. Я не хотела: он упал на одного серого голубя, зря я, конечно, наказала себя за это. Просто нужен был повод.

Надоело наблюдать за твоей неподвижностью, я сделала одно движение во второй раз и уснула так же крепко, как ты.

Одесса
05.01.09

(с)