Вот она – Волга. Молочный глянец штиля. Отутюженная вода до боли в глазах отражает солнце. Размытые половодьем берега крошатся известняком. Жарко. За разомлевшими мухами с писком носятся стрижи и ласточки. Трава, еще недавно сочившаяся зеленью, скоро превратилась в сухоцвет, великодушно отдав свою терпкую горечь обжигающему степному ветру. Колтуны ковыля кочуют вдоль горизонта, расплавляясь в мираж в полуденном мареве. Неугомонные дикие пчелы полосатыми вертолетиками лавируют между венчиками душицы и розовым мышиным горошком. Лиловый шалфей темнеет островками, шершавит наждачными листиками протянутые к нему пальцы. Вот дикая груша изогнулась клюкой, а под ней…земляника - маленькие душистые мармеладки, сладкий вкус детства…Это Синенькие. Моя «летняя» Родина. Волжское село, основанное старообрядцами в 16 веке, рядом с которым, в дачном поселке, мои родители построили дом более 20 лет назад.
Когда – то здесь был храм. Во имя «Рождества Христова». Теперь на главной площади, по пояс заросшей лебедой и полынью, стоит облупившийся Ильич и указывает буренкам в «светлое будущее». Старые захоронения с покосившимися крестами рассыпаны по холму. А вот и новое кладбище. Здесь N, вышедший в отставку, построил часовню, потратив на нее, да на обелиск погибшим волгарям, почти все деньги, оставшиеся после продажи квартиры в Саратове. Односельчане решили действовать по принципу «инициатива наказуема» и, раздолбив обелиск, потихонечку начали растаскивать металл на хозяйственные нужды. В часовне, куда по большим праздникам N привозил батюшек из города, сорвали замок, под скамейкой спонтанно образовался внушительный «могильник» стеклотары.
Домик N, совсем не похожий ни на крепкий деревенский сруб, ни на компактные дачи, покосился, ветхий забор скрипит рассохшимися досками. Во дворе, чудесным образом пристроенный на стене, – фрагмент настенной росписи несуществующего храма, написанный на куске стекла…Рождество Христово. Удивительно…краски кое-где свернулись, но не поблекли…Пресвятая Дева…Волхвы в замысловатых хитонах…Богомладенец…Звезда…
Храм начали строить 3 года назад. На холме, с которого все село и окрестности как на ладони, склонил главу заржавевший купол.
Начатая коробка в несколько рядов кирпичей сильно «усохла» не без помощи «доброжелателей», когда N временно, по состоянию здоровья, госпитализировали в городскую больницу.
N болен. Он вышел ко мне, опираясь на самодельную трость. Когда у него отнялись ноги, он долго лежал на полу…Уже не помнит, когда и как взял кисть и начал водить ей вдоль стены, там, где доставала рука…Теперь на стене в единственной комнатушке, прямо под иконами, красуется волжский пейзаж: закат, береза, цветы, небо…
В кухне, на печи, N нарисовал парусник и алое солнце. Только человек с сердцем, напоенным широтой и неторопливым величием Волжских разливов, может так чувствовать эту реку…
N одинок и во многом разочарован. Он написал книгу о родном крае, изучив его трехсотлетнюю историю, биографии известных односельчан, среди которых – космонавт Сарафанов. Надпись на обложке: «все деньги от продажи пойдут на благотворительные цели»…Но ноша оказалась непосильной для одного человека, пусть даже волевого, решительного и самоотверженного. Вкусивший горькие плоды борьбы за духовное просвещение народа, N понял: «Не храм надо было сначала строить, а дорогу к храму…»
Мне гудели с улицы из машины, а он у калитки читал стихи: об облаках над безмятежной Волгой, о кострах в ночной степи и еще о чем-то очень теплом и настоящем…В седой бороде мелькали лучики, а глаза в сетке морщинок наполнялись безнадежной тоской по детству…Я поняла его... Маленькая голубоглазая девочка Аленка тоже навсегда останется здесь, в обожженых степях поволжья.
Исходное сообщение енот_Берт shkidd,здорово! а вы откуда?В соответствии с "личными данными", из Саратова :)