Ускоренный темп. Как спринтер, выдохшийся, с языком на боку и шальным взглядом. Вечный финиш с надписью старт. Не было недели, были мгновенья, исчезающие быстрее, чем появлялись. К чему придуманные вещи? Названья дней, чьи-то имена, последние капли лета за окном, зажатые в формате календарной даты… и эта паранойя, при взгляде бешеном на движущиеся тени деревьев, и знание, что они не могут двигаться, они – деревья! И панический страх, не позволяющий повернуть голову назад и убедиться в своей правоте. События, перемешанные в салатовую жизнь, выдернутые вилочкой воспоминаний и пережёванные только потому, что ещё остались зубы. Вот и сейчас мне нужно сделать две тысячи двести сорок два шага и выкурить одну сигарету, чтобы хоть как-то успокоить плавящийся от августа мозг и успокоиться, уткнувшись лицом в твой запах. В зеркале – усталый человек. Все маски на столе уже стали старыми, потрескавшимися, запылившимися. Скрывать своё уродство в мире, где ему, уродству, никто не верит, где удобней всем лощёный и красивый обман, где все кричат о том, что они личность…которая шагает в ногу. Которая хотя бы просто шагает, не в силах полететь, ведь – это ненормально, а значит и уродливо… скрывать, иначе я оголюсь, и «красота» спасёт меня от мира.