Не осталось ничего, кроме всеобъемлющей пустоты,
Коварно притаившейся в любящем сердце,
Его слова ворвались и сожгли мою душу,
Нагло войдя сквозь заветную дверцу,
Что для него я одна берегла.
И нет на свете человека, несчастнее того,
Который бы любил и был этой же самой любовью растерзан,
И все слова и фразы, слетающие с его покусанных губ,
Твердят об одном все и том же —
Как подло, жестоко он предан.

Она сжимает в руке острое лезвие бритвы
И смотрит, как наполняется влагою ванна,
И гонит прочь мысли о нем и времени том,
Когда была она кем-то желанна.
Она обнажает свое красивое тело,
Роняя на кафель холодный одежду,
И в горячей воде, от тепла разморясь,
Пресекает любую надежду.

А тот самый пацан темной ночью, вдвоем,
Смотрит вверх на луну и на небо,
И девчонке своей, обнимая рукой,
Травит байки о том, где он не был.
В небе гаснет звезда. Она верит ему.
И от взгляда вздымается грудь.
Ну откуда им знать, что в ночной тишине
Чья-то жизнь прекращает свой путь…