Название: Игра в смерть
Автор: say (my_september шурли)
E-mail: saylight@gmail.com
Жанр: истерика
Бета: none can do it
Размер: мини
Рейтинг: PG
Пейринг: Вико/Рокко (похлопаем, товарищи)
Статус: окончен
Дисклеймер: ну все как обычно. Крис, Яир, Пати, актеры, сценаристы, режиссеры, операторы, продавцы мороженого и сигарет. Да кто угодно. Какая мне разница?
Размещение: где выложу, там и будет размещаться
Саммари: пустота, неопределенное время, набор слов, предложений. Переход по колебаниям от эмоции к эмоциям. Соленые волны, брызги и шрамы на запястьях. Никто не умрет. Потому что смерть – понятие относительное.
Авторское примечание: мне не больно говорить и писать, это механика. Это люди, которые живут и чувствуют так, как я никогда не сумею. Я им завидую.
Предупреждения: без слэша, наркотиков, выстрелов и автоматных очередей. Но убивать и словом можно.

Hey, baby, can you bleed like me?
C’mon, baby, can you bleed like me?
You should see my scars
(Garbage, Bleed Like Me)

Это было игрой. Очередным смешным приключением. Когда ветер завывал в трубе, они выходили поиграть. Не обращая внимания на шрамы на запястьях, они ловили друг друга за руки и накручивали пряди волос на бледные пальцы. По губам скользили улыбки, и мягкие солоноватые капельки крови разбавляли поцелуи.
А потом все кончалось. Обессилено падали на кровать, прислушиваясь к тихому шелесту листьев за окном. И по щекам скатывались вниз осколки незадавшихся судеб.
Они писали стихи, пряча неровные строчки от глаз партнера. А потом искали скомканные разлинованные листки по всей квартире. У нее были серо-зеленые глаза, и она верила в то, что может спастись и выплыть из того водоворота, в который он утягивал ее, целуя на прощание.
Она танцевала в лунном свете и чертила пальцем на песке прямые первого порядка. А он искал заброшенные корабли и заваленные пещеры, пробираясь по развалинам со своей камерой.
Им не хватало друг друга, но вместе они горели дотла, освещая город яркими вспышками. Он любил говорить о жизни и утопистах, она ненавидела философию и экономику. Им было все равно, что происходит, главное, зацепиться друг за друга и быть, хоть легкое мгновение, вместе.
Они давно потеряли счет клятвам и обещаниям других, разучившись верить всем, кроме самих себя. Они соединяли руки под холодными лучами осеннего солнца и верили, что никогда не расстанутся.
Они играли.
Они не знали, что их жизнь может перейти во что-то большее и разбиться о неровные острые углы их отношений. Они не верили, что в мире есть что-то более важное, чем их жизнь, чем солено-горькие поцелуи. Каждый раз как в последний и навсегда.
Иногда они рассматривали шрамы на запястьях как нечто, соединяющее их. А иногда наивно верили, что располосовать ладони в кровь поможет им расстаться навсегда.
Они не могли существовать отдельно. Словно сиамские близнецы с одними на двоих легкими, они дышали в такт и курили один и тот же бренд. Синхронно втягивали морозный осенний воздух, даже находясь в разных концах города. И улыбались одинаково криво, слушая сообщения на автоответчике.
Они хотели умереть в один день и довести всю свою жизнь до абсурдной гонки, делая это с такой легкостью и скоростью, что от резких всплесков их эмоций разбивались витрины магазинов, плавающие в неоновых лампах.
Они жили ради того, чтобы умереть. Жили, чтобы курить утром, запивая горькие сигареты сладким горячим шоколадом. Обнимались, сидя на крышах и хором воя на луну.
Они были созданы друг для друга.

-Скажи, а ты будешь рядом, когда я?..
-Ты никогда. Потому что я буду всегда. Мы будем всегда. Ты веришь мне?
-Мы будем всегда, - послушно и на автомате повторяет она, сминая в пальцах его футболку. – А ты веришь в то, что сейчас говоришь?
-Если бы не верил, - он тонет в ее огромные зрачках, судорожно проталкивая воздух в легкие, - никогда бы не сказал. Ты же знаешь.
-Знаю, - кивает и ловит улыбку, удерживая ее на губах.
-А ты смог бы?..
-Ради тебя – да.

Время не может заставить их играть по своим правилам, потому что они не принадлежат и не подчиняются. Потому что окровавленные запястья всего лишь часть
их игры. Игры в смерть.

-А ты знаешь, сколько будет трижды восемь...
-А солнце сегодня желтое, как блин...
-А ветер поет нашу песню, помнишь...
-Звуки такие странные...
-Я люблю тебя...
-Против ветра лететь сложнее...
-А мы полетим вверх...
-Мы умеем летать...
-А слезы сладкие-сладкие...
-Я тебе верю. Всегда верю и буду верить...
-Ты единственное, что у меня есть...

Кровь красная, густая и горячая. Сумасбродство – одна из составляющих – делает ее такой. Самозабвенно целуясь, они сходят с ума в горячке. От их криков стекла сносит взрывной волной, а солнце меняет свое положение.
Они играют, прячась в подъездах и лифтах, в подвалах заброшенных зданий и темноте чужих домов. На смешных, словно залитых карамелью, улицах, они играют, все повышая и повышая ставки. И умирают, если проигрывают.
Им не нужен этот мир.
Они сами и есть мир.
Разбиться и жить, как в последний раз. Снимать кино и играть на публику. Курить в переулках.
И вдруг…
…потерять друг друга. В этот раз навсегда.
Потому что шрамы на запястьях не становятся тоньше и не покрываются розоватой кожей. Потому что воя на луну, можно охрипнуть. Потому что им просто не нужен этот мир.
И в тонких неровных, геометрически изломанных фигурках остается искусственность. А намеки на то, что и они были живы, пропадают.
И над опустевшим теперь городом ветер и эхо разносят гулкое «А ты можешь как я?»
Никто не может, никто не сможет.
Они и были этим миром.
И они им будут всегда.