Глава 1.

Энн была одной из многих членов ордена Феникса. С Гарри они пересекались не так уж часто, она не забирала его, например, с Тисовой улицы. Несколько раз они сталкивались в штаб-квартире ордена, их представили друг другу, но не более того.
Энн была маглорожденной, и по внешности совершенно те отличалась от простецов. Разве что волосы. Они у нее были длинные, густые, волнистые, красивого светло-каштанового цвета и всегда вольно разбросаны по плечам. В остальном же Энн была симпатичной, но не более того: обыкновенная девушка.
Она была среди мракоборцев, пришедших на помощь Гарри, Рону, Невиллу, Гермионе и Джинни в Министерстве Магии. Она тоже боролась. Гарри не знал, добилась ли она каких-либо успехов, да его это особо не интересовало: Сириус погиб.

Несколько недель после смерти Сириуса в штаб-квартире царила гнетущая тишина. Никто не смел громко разговаривать, не звучало смеха – и так не частого гостя в этом мрачном доме. Гарри ходил, как в воду опущенный, ни на кого не обращая внимания. Слез ни у кого на глазах он не видел – может, потому, что они отворачивались, боясь посмотреть ему в глаза?
Энн Гарри видел редко, не чаще, чем раз в пять дней. Волосы, обычно разбросанные по плечам, она теперь собирала в пучок, и ходила бледная, как тень. Она выглядела не лучше, чем Тонкс, как-то отрешенно отметил про себя Гарри. Нельзя сказать, что ему было все равно. Но его душевных сил не хватало для того, чтобы пойти утешать других, ведь он еще сам не смог утешиться.

Через три недели их пребывания в штаб-квартире что-то произошло.
Гарри проснулся ночью, как будто его толкнули. Автоматически его рука потянулась к шраму, но нет - причина была не в этом, шрам не болел. Оглядевшись, Гарри попытался снова заснуть, но ничего не выходило. Сна не было ни в одном глазу, а кровать как будто сама подталкивала его встать на ноги. Гарри тихо сел на постели. Рядом раздавалось мерное сопение и то и дело короткие всхрапы Рона. Без сомнения, он крепко спал.
Гарри надел очки и внимательно огляделся в поисках того, что могло нарушить его сон. В комнате все по-прежнему, может, причина вне нее?
Гарри натянул халат поверх пижамы и выскользнул за дверь, держа на всяких случай волшебную палочку наготове. Прошептав «Люмус», он осветил пространство вне комнаты. Ничего, все темно и пусто. Он тихонько спустился на нижний этаж и вышел в коридор, ведший в кухню. Все так, как и должно быть. Но тогда что же разбудило его?
Внезапно он услышал звук, отдаленно напоминавший всхлип. Гарри знал, что если пройти по коридору налево, можно попасть в кухню, а если направо - в другой коридор, где Гарри никогда не был. Не раздумывая, волшебник пошел направо.
На этот раз он заметил, что коридор освещен не только его палочкой, но и светом, выбивавшимся из-за одной из приоткрытых дверей. Он медленно подходил ней, и слышал, как всхлипы и приглушенные рыдания становились все громче. Гарри заглянул, стараясь, чтобы тот, кто в комнате, не заметил его. Увиденное страшно удивило мальчика. Перед столом, лицом к нему, сидела Энн, так отчаянно рыдая, что у Гарри сжалось сердце. Волосы ее, обычно красивыми спиральками разбросанные по плечам, теперь были безжизненными и какими-то засаленными. То и дело девушка утирала слезы, но от этого их меньше не становилось – они текли из ее глаз нескончаемым потоком.
Энн поставил локти на стол, и оперла голову о кисти рук. Гарри был настолько поражен увиденным, что не сразу обратил внимание на то, что на столе напротив Энн стояла фотография. Что на ней изображено, Гарри не вдел, потому что она была повернута к нему задней частью.
Гарри был смущен. Он не хотел исподтишка наблюдать за горем других. Он уже хотел сделать шаг назад, в темноту, как вдруг Энн вскинула голову.
- Гарри! – со странным хрипом воскликнула она.
Мальчик густо покраснел, но теперь бежать не было смысла. Он залился краской.
- Простите, - пробормотал он, - я ходил попить воды и услышал…
Энн судорожно вытирала лицо рукавами ночной рубашки. Глаза у нее сильно опухли от слез.
- Зайди, пожалуйста, - Энн сказала это спокойно, но одновременно в словах прозвучала такая просьба, что Гарри не смог отказать.
Он медленно, как-то стесненно зашел в комнату и сел перед Энн на краешек стула.
- Ты не думай… - неровно, вздрагивая, начала Энн, - я… из-за… Сириуса…
Гарри почувствовал, как железная рука сжала его внутренности. Он не мог произносить имени крестного и, каждый раз, когда это делал кто-то другой, вздрагивал.
- Я в порядке, - пробормотала Энн, - просто… я не могла плакать… долго не могла… а теперь, когда вновь увидела, то меня будто прорвало.
Слезы снова потоком хлынули по ее щекам, а она тщетно начала их вытирать.
Гарри вскочил, оглядывая залитую светом комнату в поисках стакана воды.
- Н-не н-надо, Гарри, - прошептала она, - сядь, пожалуйста.
Гарри повиновался.
- Может, вам того… воды? – спросил он.
- Нет-нет, не надо… Прости, что я не могу держать себя в руках… Просто это напоминание…
Девушка взглядом показала на фотографию, изображения которой оставалось для Гарри загадкой.
- Вы позволите?.. – Гарри протянул руку, но Энн поспешно положила фотографию лицевой стороной внутрь и пододвинула к себе.
- Гарри, - сказала она тихо, но почти спокойно, однако было видно, что она с трудом с собой справляется. – Прости меня. Я не могу тебе показать… По крайней мере, пока. Может, позже…
- Извините, - Гарри был растерян.
- Понимаешь, - Энн встала и прошлась по комнате. Ей надо было выговориться, хотя делала она это с явным трудом. Гарри заметил, что она выворачивает себе пальцы, когда говорит. – Мы любили друг друга.
Смысл сказанного до Гарри дошел не сразу. Он вообще никогда не думал, что Сириус способен на такую любовь, о которой сейчас говорила Энн. Сказать, что Гарри был ошеломлен, значит ничего не сказать. Он уже открыл рот – у него мигом возникла куча вопросов, но закрыл его также быстро, как и открыл. Он не мог решиться задать интересующие его вопросы девушке в таком состоянии. Однако перед его глазами появилась такая картина:
Сириус падает за занавес. Гарри сначала чего-то ждет, потом бежит к занавесу. Люпин останавливает его, хватая за плечи… Гарри что-то кричит. Энн… она стоит посреди битвы с лицом, белее мела. На лице ее отражен такой ужас, такой потрясение и горечь одновременно, что на нее страшно смотреть. Гарри вырывается, повсюду битва, а Энн стоит и смотрит на этот ужасный приговор Сириусу…
Гарри посмотрел на Энн. Тогда он не обратил внимание на такую реакцию, или подумал, что молодая волшебница впервые видит ужасную смерть… Лишь теперь он все понял.
Вдруг Энн выдавила:
- Боже мой! – и, закрыв рот руками, рухнула на стул. Глаза у нее стали совсем безумными.
Гарри вскочил, но девушка жестом велела ему сесть на место.
- Ч-что случилось? – запинаясь, спросил Гарри.
- Он же не знал про ребенка, - выдохнула Энн.
Гарри сидел, как громом сраженный, боясь задавать дальнейшие вопросы, откуда он мог узнать много нового о своем крестном.
- У нас будет ребенок… он не знал… он не знал! – лицо ее вновь исказилось, по нему снова потекли слезы. Однако на этот раз девушка быстро взяла себя в руки.
- Гарри, - сказала она, - я знаю, Сириус был очень привязан к тебе, он любил тебя очень сильно… он мне говорил.
У Гарри вновь свело внутренности, а в глаза как будто песку насыпали. Он поспешно посмотрел на засиженную пауками люстру.
- Я… Тебе, наверно, будет неприятно узнать о том, что ты сейчас услышал, - спокойно продолжала Энн, что ей удавалось с большим трудом. – Я пойму, если ты больше не захочешь видеть меня.
- Нет! – воскликнул Гарри. Больше он ничего сказать не мог, боясь, что его чувства выплеснутся наружу.
- Прошу тебя, - воскликнула Энн, схватив его за руку, - никому не говори… о ребенке… никто не знает… Пусть, если ты меня ненавидишь, только это нас объединит, ничто больше.
Она посмотрела ему прямо в глаза, и Гарри с удивлением понял, что не может отвести взгляд от ее зеленых, как у кошки, глаз.
- Я вас не ненавижу, - быстро и уверенно сказал Гарри, стараясь заставить свой голос не дрожать.
Это было правдой. Какой-то части Гарри не понравилось то, что Сириус любил так сильно не только его. Но Гарри понял, смотря в ее глаза, что Энн любила Сириуса по-другому, но не меньше, чем он – это их объединяло. Он почувствовал к Энн расположение, хотя вопросов в его распаленном уме появилось еще больше
- Хорошо, - она сказала это и только через несколько мгновений грустно улыбнулась. Зубы у нее были белые и ровные, как у кинозвезды. – Пообещай, что никому не скажешь, - тут же добавила она.
- Обещаю, - кивнул Гарри. Он еще не осознавал того, что произойдет через 9 месяцев. – Но почему… как вы… - он не знал, как правильно начать, - простите, - поспешно сказал Гарри, увидев снова в ее глазах слезы.
- Ничего, я сама виновата, что такая истеричка, - сквозь слезы улыбнулась Энн. – Только говори мне «ты»… и не спрашивай не о чем… еще время не пришло. Потом, в конце каникул, я расскажу тебе.
Гарри молча посмотрел на нее. Он жалел, что не может узнать все, что хочет, сейчас и одновременно понимал, что воспоминания затронут в душе у Энн, и у него самого, самые чувствительные струны. А ведь Энн в таком положении нельзя волноваться.
- А теперь иди… иди спать, - сказала она голосом, срывающимся на шепот.
- Хорошо, но… пообещай не нервничать так сильно, - попросил Гарри, запинаясь, так как чувствовал себя неловко. - Ведь через девять месяцев…
Энн улыбнулась уже не грустно, как раньше, а даже радостно.
- Через восемь, - поправила она. – Ребенок Сириуса… Спокойной ночи.
Гарри ушел, не зная, радоваться ему или печалится. Через восемь месяцев родится сын того, кто долгое время был Гарри ближе, чем отец…

И скажите, по вашему мнению, нужно ли писать продолжение?