В колонках играет - Янка "Берегись!"
Настроение сейчас - меланхолическое

Я: Вить, переключи музыку.
Ты: Зачем?
Я: Грустно...
Ты: А, по-моему, очень успокаивающе...

Я, ты и вечерняя Москва. И твои родители на передних сидениях. Такие активные, бойкие. Мне кажется, они никогда не переживают. Они даже не могут представить, о чём думаем мы. Мне кажется, они не когда не плачут. Наверно, я ошибаюсь.

Я: Грустно...
Ты: Грустно...

Тишина. Каждый из нас по своим углам. А у сознания есть углы? Наверно, да. Мы наказываем самые печальные из мыслей, ставя в углы, от этого они становятся ещё грустнее, но не становятся менее видимыми. А жаль.

Ты: Давай поговорим об этом.
Я: Давай...
Ты: Вот почему тебе грустно?
Я: Не будем об этом...

Хмурю лоб. Итак хреново. И как всегда, причина неуловима, как и истина. К чему всё это? и как долго будет продолжаться?

Ты: Не, давай ты расскажешь почему тебе грустно, а я, почему мне.
Я: Но от этого не перестанет быть грустно ни тебе, ни мне.

Какая-то тавтология. Из фразы в фразу – «грустно» и все его однокоренные слова. Быть может, неосознанно мы акцентируем на этом внимание друг друга. Или своё. Как было бы здорово, если, повторяя одно и тоже слово раз сто, потерять к нему интерес и как бы вычеркнуть из своего словарного запаса.

Ты: Наверно, мне стало хуже. Эти приступы меланхолии. Именно не депрессии, а меланхолии. Особенно часто утром, после вчерашней травы... Мне одиноко. Хотя на это нет видимых причин. У меня есть родители. Но я чувствую, что я им чужая, а все их проявления заботы, лишь случайности. Минутные проявления родственных чувств. У меня есть Рома, Но я чувствую, что я ему чужая. У меня есть ты.

Сердце моё как-то странно себя ведет. Я жду критики. Без криков. Без обид. Честную и больно ранящую этой своей честностью.

Ты: ...Но я чувствую, что я тебе чужая. Почему ты не спрашиваешь меня о Роме? о моих чувствах? Тебе до этого нет дела? тебе не интересно? тебе всё равно?.. Почему я тебе не говорю о Роме? Потому что тебе не интересно? Потому что ты меня не спрашиваешь?
Я: Я тебя не спрашиваю, потому что ты не говоришь. Замкнутый круг. Как, знаешь, я тебя не люблю, потому что ты меня не любишь. А ты меня не любишь, потому что я тебя не люблю. И все упрямые. Никто не хочет уступать. Так никто никого и не любит. Я тебя не спрашиваю, потому что ты не говоришь... Может, тебе больно об этом рассказывать. Может, неприятно. Может, ты просто сама этого не хочешь.
Ты: Мне кажется, я одна в этом мире. Одинокая. Чужая. Меня мало кто знает. И больше, чем есть, не узнает. Я смотрю в окно. Вижу людей, мчащихся в своих машинах. И они такие же. Мне кажется, у меня ничего нет и никогда не будет. Я одинокая. Но у меня есть вы. А у некоторых нет даже этого. Но моё одиночество намного сильнее, чем их. Потому что у меня есть вы, но я чувствую себя чужой. А они привыкли к этому состоянию. А я нет... Лучше бы, если вас не было. Хотя... как представлю это...

Я беру её за руку. Холодную, но ещё отзывающуюся на мою нежность. Наверно это глупо. Очень банально брать её за руку. Но я не отпускаю. Невидимый знак, обозначающий: «Я с тобой...» Ты слышишь? Я с тобой!

Ты: А почему грустно тебе?
Я: Наверно я сказала бы тоже самое, что и ты, только другими словами.

Смотрю в окно. В нём холод. И холод внутри. Цепная реакция.

Я: Это - зима
Ты: Это не наступила зима. А когда она наступит, мне будет всё равно
Я: А мне нет. Ничего не изменится.

Чёрт. Я тебя люблю. Слышишь? люблю. Может нам стоит опять жить вместе. Ведь нам никто тогда не был нужен. Только я и ты. Всё было чисто и невинно, не считая той истории в ванной. А я по глупости говорила, что не могу думать, когда ты рядом. Я тогда не понимала, что отсутствие моих прежних неординарно-банальных мыслей, это совсем не страшно. Они всё равно были, просто за бешенным ритмом нашей жизни, я не успевала подумать. В моей голове отдельно стоящим образом не существовали воспоминания, как теперь. Было только настоящее, за которым я тоже не успевала. Какая всё же медлительная я. Удивляюсь.
Не было одиночества. И дело не в том, что февраль подходил к концу, а сейчас – ноябрь. Мы не успевали даже подумать о нём.
Я знаю, вернуть ничего невозможно. Твой дом не станет моим, а мой – твоим. И квартиру мы, наверно, не снимем. И ты не будешь сидеть в инете, а я рядышком читать книгу, или наоборот. И когда Алё поступит в Москву, она не будет жить с нами, потому что мы не будем жить вместе. И ты будешь чувствовать себя по-прежнему одиноко. И я, где-то в глубине души, тоже. Ты мне будешь говорить о грусти. А я: «Наверно я сказала бы тоже самое, что и ты, только другими словами...»
Волшебная моя, как нам изменить всё?
Полюби меня снова. И я тебя полюблю.
Но это не выход.
Я ненавижу деньги.
Спасибо тебе за то, что ты есть.
Прости меня.

[667x500]