Возьми меня за руку, мама, которой нет. Пойдем туда, куда меня привезли. Где лежу я, накрытый флагом, накрытый миной. Где стоишь ты, мама, и больше стоять не можешь. Где сотни глаз, и пахнет хвоей, и собирается дождь, и посреди двора не сын твой на табурете сидит, а на четырех сразу длинный мой ящик стоит — я снова здесь, снова твой, снова рядом. А мина, мама — это кусок железа такой. Такой, что слышно сначала, когда летит, потом горячо, потом больно, потом тихо и все равно. А смерть, мама — это такое утро в бору. Когда медведь по сосне ползет, когда грачи прилетели и серый волк куда-то бежит. Когда все есть, но кого-то нет, когда все будет, но уже не с тобой, когда ты — это всего лишь обрывок крика и обрывок плоти в зеленом красном сукне...