Диалог в одном карантине без антракта

- Ну что Авель Германович, может без анестезии будем делать? Как, потерпите?

- Вы что, Василиса Адольфовна, опять шутите? Как по мне, то сие заманчивое предложение не лойс, а зашквар.

- Ах как жалко! А ведь многие наши пациенты сами просят юзать рот без укола. Они очень любят боль. Кричат, корчатся, но потом возвращаются к нам снова. С необыкновенно похорошевшими, светлыми глазами. Ведь кто позволяет себя хлестать, тот заслуживает, чтобы его хлестали. Не правда ли, Авель Германович?

- Василиса Адольфовна, вокруг меня всякое происходит, а я об этом и не думаю. У меня очень маленькая голова. Не голова, а какой то миниатюрный хрустальный сосуд. И в ней так много говна, что одной говносоской обойтись не получится. Не вывезешь. Даже представить сложно, что было бы если бы я был макроцефал.

- Ах, Авель Германович, все мы делаем глупости, чего там. Но иногда случается, что мы вдруг перестаем дурить. Тогда мы трубим в трубы, хвалимся собой так, что властям тошно, и начисто забываем все глупости, которые успели натворить. Я не настаиваю, я лишь живописую. Да и вообще, представьте только, вам потом часа три с деревянной щекой ходить.  Кошмар. А так никакого онемения, чисто невыносимая боль, страдание, наслаждение и эстетика.

- Василиса Адольфовна, какие у вас дивные, необыкновенные глаза. Колите двойную дозу. Спасибо и миру мурр вам.

- И вам, Авель Германович, наш земной аллах акбар. Все будет сделано в лучшем виде. (Берет в руки двойной шприц и литровую банку наркоза и начинает наполнять шприц лекарством.)

                                                         

                                                                     Занавес