На берегу реки, на холме, стоял клён. Это был очень красивый клён, с широкими листьями, которые он подставлял солнцу, с раскидистыми ветвями, которыми он частенько пытался поймать ветер. Но ветер почему-то всегда улетал, не задерживаясь, не останавливаясь спросить, как, например, чувствует себя клён? И клён всегда очень расстраивался, ему было одиноко, птицы прилетали и улетали, рыбки выпрыгивали из воды, но на секундочку, совсем не замечая того, как он машет им листьями, приветствуя.
Во время дождя клён горько плакал. Его слёзы стекали по коре, падали на землю, а прожорливые черви пили, думая, что это дождевая вода.

В один не слишком солнечный и не слишком пасмурный день к реке приехала семья, чтобы искупаться в чистой воде и подышать свежим речным воздухом. Так случилось - ведь это бывает, что происходят всякие совпадения? - что они устроились прямо рядом с клёном. Целый день провели они на берегу, мама рассказывала двум маленьким сыновьям сказки про лес и реку с рыбками, а старшая дочь взяла книгу и села у клёна, на корень, чтобы читать. Отец же был очень серьёзным человеком. До того серьёзным, что совсем не замечал, как красиво вокруг, а приехал он сюда только для того, чтобы остальное семейство немного отдохнуло от душного города.

Когда солнце стало клониться к закату, над рекой вдруг появились тучи. Они наползали, словно армия нa oсаждаемую крепость, возвещая о своём прибытии раскатами грома и вспышками молнии в предгрозовой тишине. Вокруг же не оказалось ни единого места, где можно укрыться от ливня, который вот-вот прольётся и, конечно, промочит до нитки и малышей, и девушку с книгой, и маму, торопливо собирающую вещи, и даже серьёзного папу, который, кажется, уже беспокоится о том, как добираться обратно домой.

Не прошло и получаса, как ливень стеной обрушился на речной берег, размывая тропинки, взрывая тяжёлыми каплями песок, и семейство поспешило под клён, под которым, впрочем, всем хватило места. Нет, конечно, не хватило бы, если бы клён не собрал все свои ветви широким навесом над укрывшимися. Мама очень волновалась, как бы не промокли двое малышей, да и девушка, которой вообще-то нравилось это приключение, могла запросто простудиться после купания. Но дети уже во всю играли, бегали вокруг большого, вышедшего из земли корня, а девушка уютно устроилась на двух ветках, которые росли совсем низко у земли.

Как и любой летний ливень, наш, конечно, тоже не задержался. Тучи эшелоном проследовали дальше на восток, а солнце, напротив, решило улечься спать, для чего зажгло маленькую звёздочку в качестве ночника и скатилось за горизонт на западе. Наступала ночь.

По мокрой траве семья добралась до машины, уложила вещи. Папа сел за руль и, включив жёлтые фары, которые, впрочем, ничуть не затмевали уже появившуюся луну, завёл мотор, и машина послушно двинулась с поляны, а затем скрылась на лесной дороге.
Клён же смотрел им вслед и никак не мог понять, что же это такое было с ним? Это был первый дождь, во время которого он не обронил ни одной слезинки. В этот вечер черви не смогли напиться: они наконец попробовали настоящую дождевую воду, и она показалась им грязной и не вкусной. А клён не заметил, как уснул, и как наступило утро.

Наутро же случилось то, чего он совсем никак не ожидал.
Из леса, из того самого леса, куда уехала машина прошлым вечером, послышались звуки работающего мотора, и на лужайку вновь выехал тот же автомобиль. Клён был так удивлён, что даже не понял, рад он этому или нет.

Он, словно превратившись во внимание, устремил свои ветви в ту сторону, где стоял автомобиль, и с нетерпением ждал, когда откроются дверцы, и на лужайку снова высыпятся двое озорных малышей, за которыми торопливо выскочит мама, когда выйдет молчаливая девушка, и когда из-за руля поднимется серьёзный папа.

Но всё произошло иначе. Открылась всего одна дверь, та, из которой обычно выходил строгий папа, и из неё появился вовсе не папа, а девушка. Она Тихо закрыла дверь и направилась к реке. Клён всё ещё был в недоумении. Он не понимал, зачем приехала девушка, почему она идёт к реке, и где, наконец, хотя бы папа?

Но машина была пуста, а девушка, немного постояв на берегу, поднялась на холм, снова устроилась на ветвях клёна и открыла книгу. Целый день пробыла она над рекой. Клён расставил ветви так, чтобы любопытный ветер не мог пробраться к девушке, трепать её волосы и переворачивать страницы её книги. Когда она уезжала вечером, клён подумал, что это был самый счастливый день в его жизни.

Несколько дней никто не появлялся из леса, а рыбки всё так же безразлично выпрыгивали из воды. Но клён уже не смотрел на них. Он весь обернулся туда, где из леса выходила узкая дорога, и ждал, когда же он снова увидит выезжающий оттуда автомобиль.
И он увидел. Спустя почти неделю на поляну вновь выехала машина, и из неё снова не появились ни задумчивый папа, ни малыши, ни мама, похожая на бегающую вокруг цыплят наседку. Из машины снова вышла девушка, и снова она открыла книгу, покачиваясь на тёплых ветвях счастливого клёна.

А клёну нравилось качать её, он с огромной радостью опустил ветви совсем к земле, чтобы ей было легче забираться, а потом медленно поднял её повыше, чтобы она могла видеть и рыбок, и поляну, и как далеко к горизонту уходит река. Когда девушка в первый раз оказалась так высоко, она, конечно, испугалась. Ей было не понятно, как это она забралась на эти ветки. Но ей так понравился открывающийся с клёна вид, что все сомнения мигом исчезли из её головы. Клён так же незаметно опустил её вниз. К вечеру она снова оказалась у самой земли, снова села в машину и снова уехала.

Вернулась девушка уже через два дня. Этот день для клёна был совсем неожиданным.
Когда девушка вышла из машины, она уже не стояла у реки, она сразу поднялась на холм и... сказала клёну: "Здравствуй!"

Клён был несказанно рад. Он зашелестел листьями, и даже покачал всей кроной, кланяясь девушке в ответ. В этот день она не читала. Клён сначала не понял, что же она будет делать, если у неё нет книги. Он очень боялся, что она заскучает и уедет раньше. Но вдруг он заметил, что у девушки за спиной какой-то мешок. Девушка же спустила мешок на землю и, сев на ветку клёна, достала гитару. Клён побоялся поднимать её высоко, ведь она совсем не держалась за ветки...

Она пела. Она пела до самого вечера, а клён ловил ритм и старался шелестеть листьями в такт. Если, конечно, вредный ветер не сбивал его. Когда девушка уехала, клён ещё долго наскрипывал ветками понравившиеся мелодии, шуршал листьями, пытаясь вспомнить голос девушки.

А девушка приехала на следующее же утро. Она снова поздоровалась, и снова пела целый день, а клён очень осторожно поднял её высоко над рекой, а она пела, пела так, что даже глупые рыбы останавливались послушать, а ветер как будто присмирел и не смел тревожить ни клён, ни девушку. Птицы нахохлившись расселись на ветках и слушали, думая, что это поёт фея.

Девушка стала приезжать каждый день. И каждый день она пела новые песни, а однажды она спела песню, которую придумала сама, о волшебном клёне, который стоит на холме над рекой. Клёну очень понравилась песня, он хорошо запомнил её, и когда ночью он шелестел листьями её мелодию, даже ненасытные черви переставали рыться в земле и качали хвостами - или головами? - ей в такт.

Много-много дней провела девушка на ветвях клёна, а он с радостью предоставлял ей возможность это делать. А девушка всё чаще и чаще писала песни о клёне, птицы же приспособились ей подпевать. И много-много дней клён был счастлив, и надеялся, что это никогда-никогда не закончится.
Но однажды утром никто не выехал из леса.

Клён, вообще-то, не начал бы беспокоиться, девушка иногда не приезжала, у неё, конечно, были в городе дела, но в этот день ветер был особенно холоден. Он налетел на клён с размаху, раскачал его крону и сорвал несколько листьев. Вдруг клён понял, что листья, опустившиеся на траву, были вовсе не зелёными, а жёлтыми, и трава была уже не такой сочной, а птицы садились ближе и ближе друг к другу, потому что это было то время, когда ветер взрослеет, крепнет и набирает силу, чтобы стать ещё холоднее и принести с собой тучи с севера.

Клён беспокоился. Клён тревожился и дрожал. Девушка не приехала и через день, и через несколько дней. Клён снова стал плакать во время дождей, а дожди всё чаще и чаще проходили над рекой. Клён терял листья, они вместе со слезами падали на землю, а черви только и успевали скрыться под землёй, чтобы не утонуть или не захлебнуться в слезах, перемешанных с дождевой водой и гнилью от увядших листьев.

* * *

Снег выпал неожиданно. На ветвях ещё висели листья, уже сухие, скрученные и совсем не живые. Ветер извивался по ветвям клёна, долго, мучительно выбирая, какой же лист сорвать на этот раз. Наконец выбрав один, он сначала несколько раз дёргал за него, и лишь потом с силой срывал и кружил над холмом, с издёвкой шурша им летние мелодии.
Клён уже не обращал внимания. В трещинах коры застыли ледяными кристаллами слёзы, а ветви бессильными дугами свисали вокруг ствола и лишь иногда поскрипывали, когда клён ёжился от холода.

Наконец зима всё укрыла снегом. Реку сковало льдом, бестолковые рыбы бились о лёд головами, не замечая, что чуть поодаль лесник сделал отверстия во льду, чтобы они могли дышать.
День сливался с ночью, ночь не прекращалась утром. Время медленно тянуло свою повозку, не разделяя ни дней, ни недель.

И снова наступила ночь, а за ней неясное утро, и снова горизонт чуть заметно порозовел, и сумерки стали чуть светлее, когда клён случайно пробудившись ото сна увидел, будто яркое солнце поднимается из-за леса. Он встрепенулся и приглядевшись увидел, что солнце это поднимается не над лесом, а в лесу, и что оно вовсе даже не поднимается, а неровно, качаясь и виляя, двигается по лесу.

Клён даже боялся думать, он боялся надеяться, чтобы не разочароваться, но на заснеженную поляну уже выскочила машина. Та самая машина, та самая знакомая машина, что выезжала на поляну летом. И снова из неё не появилось ни сосредоточенного папы, ни деловитой мамы, ни малышей, которые уже, наверное, здорово подросли. По поляне опять бежала девушка, в тёплой одежде, в шапке и шарфе почти по самые глаза закрывающем лицо, но клён её узнал. Он узнал бы её из тысячи, из миллиона бегущих, пусть даже они все будут закутаны с ног до головы во что угодно.

Девушка бежала прямо к клёну, разбрасывая снег, который иногда был ей и по колено, и даже по пояс. Взбираясь на холм, она падала, снова поднималась и снова падала, тогда клён изо всех сил потянулся к ней, чтобы она могла держаться за ветку. Девушка едва дотягивалась, тогда клён подхватил её, поднял на холм и осторожно опустил на землю.

Девушка была совсем иной, нежели летом. На её лице не было улыбки, глаза, которые прежде сияли, как звёзды в ночной синеве, теперь были мутными от слёз.
Клён совсем не знал, что делать. Девушка вздрагивая, прижалась к стволу клёна и замерла. Клён боялся пошевелиться. Он подумал, что девушка уснула.
"Но она же может замёрзнуть!" - подумал он.

Тогда клён потянулся к земле ветками и начал собирать снег. Он собирал его в небольшую насыпь рядом с девушкой, чтобы холодный ветер не трогал её. Он собрал весь снег, до которого смог дотянуться, и вокруг девушки оказалась целая снежная стена, которая защищала её от холода. Клён же обвил стену ветвями, чтобы она не сломалась или чтобы ветер не смог её разрушить. Клён тихо качал девушку на ветке, когда вдруг она подняла голову и спросила:
- Можно я останусь?

Клён не знал, что ответить. Он представил, как всегда спокойный папа в панике звонит всем знакомым, а мама с пустым взглядом сидит за столом и почти не двигается, выпивая один стакан горячительного за другим, как малыши, которые, наверное, уже не очень-то и малыши, наперебой предлагают новые и новые места, где можно искать их старшую сестру.
Клён совсем не знал, что ответить.
- Ты снова уйдёшь вечером? - подумал клён, и удивлению его не было предела, когда он услышал, именно услышал собственный голос.

- Нет, - ответила она. - Можно я совсем останусь? Навсегда?
Клён растерялся. Он очень хотел этого, но не знал, как это - когда остаются навсегда. Никто никогда не оставался. И он ответил:
- Нет. Я не знаю, что значит остаться навсегда. Я знаю, что небо - оно навсегда. Но каждую ночь голубое небо становится синим, на восходе оно розовое, а на закате - красное. А иногда его закрывают тучи. Я знаю, что земля навсегда. Но зимой её закрывает снег, она становится сухой и очень холодной, а летом из неё вырастает трава, а когда идёт дождь, её размывает, и она превращается в грязь. Это ли навсегда? Если ты останешься навсегда, я не знаю, какой ты будешь утром и на закате, днём и под луной. Я не знаю, какой ты будешь, когда идёт снег и дождь...

Так отвечал ей клён. Девушка же поднялась на ноги перед ним и закричала:
- Небо меняет цвет утром и вечером, днём и ночью! Но оно остаётся небом! Земля покрывается снегом и водой, из неё вырастает трава, по ней бегут реки, а твои корни произрастают в ней, и это всё земля! И она остаётся землёй! И я буду собой всегда, если ты разрешишь мне остаться! Я буду меняться, как ты меняешься! Ты же сейчас без листьев, а весной они появятся, летом в твоей кроне живут птицы, а осенью листья желтеют и опадают! Но ты всё ещё клён! И ты остаёшься клёном! И я буду меняться, но навсегда останусь тем, кто я есть! И я спрошу тебя ещё раз, хочешь ли ты, чтобы я осталась навсегда?

И клён посмотрел на небо, по которому плыли белые облака. Он вспомнил, каким оно бывает днём и ночью, летом и зимой, вспомнил, что оно всё равно остаётся небом.
Он взглянул на землю, пошевелил корнями, почувствовав, что это та же самая земля, только немного холоднее, чем летом. Он посмотрел на девушку, которая стояла перед ним, раскинув руки.

- Я очень хочу, чтобы ты осталась навсегда! - ответил он.

И в тот же миг ноги девушки начали превращаться в корни, а руки - в ветви.....

* * *

Лесничий Карл как всегда совершал свой утренний обход. Он любил гулять по лесу утром, где каждое дерево было для него как родное. Когда он подходил к реке, он заметил машину, что стояла на берегу. Карл редко позволял въезжать на территорию леса, а если и позволял, то требовал отправляться обратно до наступления темноты. Утро же было слишком раннее, чтобы кто-то успел приехать, тем более он не слышал звука мотора.
"Что-то здесь не так," - подумал старый Карл.

Когда Карл вышел на поляну, он не поверил своим глазам: на холме было два клёна.
Карл протёр глаза, но всё равно, он ясно видел, что рядом с большим клёном за одну ночь вырос клён поменьше, стройный, с ровными ветвями.
Подойдя поближе, Карл увидел, что корни этих клёнов срослись, а ветви туго переплелись, словно два дерева обнимали друг друга...