Для меня этот роман стал мощнейшим ураганом, во власти которого я оказалась. Майавические слои в нём бесчисленны и для того, чтобы пробиться к Пустоте, приходится совершать вращательные движения; а ведь есть в «T» что-то спиралеобразное: кажется, ты только что ухватил суть, но через некоторое время понимаешь, что это она ухватила тебя, в одной руке ты держишь тезис и опознаёшь в нём собственное лицо, в другой – антитезис, подозрительно похожий на кого-то, кем тебе предстоит стать; и только синтезируя (в меру своей способности) ты медленно подбираешься к центру себя и приходишь в Оптину пустынь, то есть к Нулю, Изначальной Пустоте. Мне не хотелось писать никакого отзыва. Я просто вела заметки, позволяющие проследить появление всех догадок, озарявших меня во время прочтения романа, - они отражены в своей последовательности, наслаиваясь друг на друга, сталкиваясь, споря, подтверждая. Ещё в 90-е годы мне в руки попала книга Виктора Олеговича, которая вышла в издательстве «Текст» в серии «Альфа-Фантастика». На ни чем не привлекавшей к себе внимания обложке было написано «Синий фонарь». Пожав плечами, я взяла книгу и под воздействием то ли любопытства, то ли предчувствия, начала её читать. «До чего талантлив!» - произнесла я после знакомства с творчеством Виктора Пелевина. Другие произведения мне тогда найти не удалось, оно и неудивительно. Но я не унывала и решила запастись терпением. В тот период я частенько брала в библиотеке журнал «Наука и религия». В одном из номеров мне как-то попался рассказ «Колдун Игнат и люди». Новая встреча с полюбившимся автором состоялась.
Говорите им: избегайте причинять вред, чтобы быть достойными Тайн Света и спастись от Наказаний Ариэля...
Говорите им: избегайте гордыни и хвастовства, чтобы быть достойными Тайн Света и спастись от Огненных Ям Ариэля...
Говорите им: избегайте воровства, чтобы быть достойными Тайн Света и спастись от Рек Огня Ариэля...
Говорите им: избегайте злости, чтобы быть достойными Тайн Света и спастись от Морей Огня Ариэля...
Пистис София
Приступив к прочтению романа «Т», я с первых страниц стала задаваться вопросом, почему Виктор Олегович направляет графа Т. в Оптину Пустынь, а не в какое-то другое место, чем было продиктовано его решение избрать именно этот православный монастырь. Мне известно, что Пелевин никогда не допускает произвольности в выборе имён и обозначений. Всякое слово имеет смысл, его-то мне и хотелось постичь. История сообщает, что монастырь был основан в конце 14 века раскаявшимся разбойником и душегубом Оптой (Оптией); проживали в нём «пустынники», люди, удалившиеся от мирской жизни. В Оптину Пустынь после смерти сына приезжал Ф.М.Достоевский (он же появляется в пространстве текста), наведывался туда и Николай Гоголь. В 1993 году в монастыре произошло ритуальное убийство трёх монахов. Их сердца были пронзены кинжалом с надписью «666». Через год в Страстную Пятницу произошло ещё одно убийство, на этот раз молодого паломника. Тогда я сразу же подумала, что следует обратить внимание на раскаявшегося преступника, принявшего постриг с именем Макарий. Его путь есть путь превращения из убийцы в инока. Для чего же граф Т. едет в Оптину? Не подобная ли цель стояла перед ним? Но все эти вопросы возникают лишь в самом начале. Как только становится ясно, что под именем графа Т выведен граф Лев Николаевич Толстой (уместнее, наверное, сказать «подобие графа Льва Николаевича, прошедшее постмодерновскую обработку), всё встаёт на свои места и связь его с Оптиной более не представляет загадки. Биографы Толстого сообщают, что граф неоднократно посещал монастырь. Впервые он оказался там, когда был ещё ребёнком. В Оптиной пустыни похоронена его тётка А.И.Остен-Сакен. Через много лет Толстой возвращается в святое место вместе с Н.Н.Страховым с целью знакомства с отцом Амвросием и другими монахами. В дневнике писателя появится запись: "Молодые послушники-святые, с ними бог, старцы не то, с ними дьявол». Оптина пустынь упоминается в письмах графа Толстого более 200 раз, в этом священном месте были сделаны наброски произведения «Отец Сергий», написаны поговорки, фразеологизмы, впоследствии ставшие основой драмы «Власть тьмы». С Оптиной пустынью был связан и последний путь графа Льва Николаевича. В 1910 он возвращается в монастырь, покинув Ясную Поляну. За несколько дней до смерти Толстой бродил возле скита, но войти так и не решился. Я спрашиваю себя, почему? Скит – это, можно сказать, центр, сам пульс Оптины. Вероятно, граф, поддавшись христианскому самоедству, посчитал себя недостойным войти в «святая святых». Другого объяснения у меня не имеется. Памятуя о «неслучайности» в выборе имён, хочу обратить внимание на то, что граф Т. представился в поезде как отец Паисий. Я стала искать связь с монастырём и, естественно, поиск дал ожидаемый результат: С духовным наследием (переводы множества святоотечественных трудов) отца Паисия Величковского связана история старчества в Оптиной пустыни. Первые старцы Оптины считались его прямыми учениками. Появление Ариэля опять-таки поставило передо мной вопрос о предпосылках. Почему именно Ариэль? Управитель воздуха (эфира), изображался в виде ангела с головой льва («Лев Господа»). Его амбивалентность не подлежит сомнению. С одинаковой уверенностью можно сказать, что Ариэль настолько же ангел, насколько он демон. По легенде, он наблюдает за наказаниями в Аду. Гностиками Ариэль воспринимался как один из правителей материального мира (иначе, архонтов), некоторые утверждали тождественность Ариэля богу Иегове, Демиургу. Божество огненной природы, из четырёх сторон света соотносимое с Югом. Так почему же вы остановились на нём, Виктор Олегович?..Всё по причине той самой игры с [не] реальностью, майавическим полотном, на котором вы, автор, живописуете картины отнюдь не сразу поддающиеся толкованию. «Толстой – это целый мир», - так писал Максим Горький. «Мир существует затем, чтобы войти в книгу», - был убеждён Малларме. Своим романом Виктор Олегович выстроил мост, соединивший два этих берега, поручив основную роль Ариэлю. Граф Т - только «Т», ибо для того, чтоб быть «Толстым», мало разобраться с фамильным блюдом Таракановых, признав в драконе с зелёной гривой символ мистерии человека, нужно умудриться не «по щучьему велению», а по своему «хотению» определять Бытие, пусть даже для этого придётся занять место самого Демиурга. Княгиня Тараканова рассказала графу о том, как последователи многобожия видят сотворение мира. В отличие от монотеистов, они считают, что творение непрерывно, и «в разное время нас создают разные божества». Индуизм учит, что в мире происходят три процесса: созидание, сохранение и разрушение, представленные в образе Тримурти (Брахма, Вишну, Шива); они регулируются законом Циклов. «Ева ежесекундно возникает из ребра Адама, а живут они в Вавилонской башне, которую непрерывно перестраивают божественные руки», - говорит княгиня. Её многобожие – не вера, а уверенность в том, что человека созидает не бог, а совокупность божеств. Они выдумывают нас с тем же успехом, с каким мы измышляем их, являясь ими же. Граф ищет не истину, а утешение, не знание, а надежду. Но уделом его становится безнадёжность. Граф «железная борода», сочинённый/сотворённый персонаж/человек/типаж/иероглиф/полувоспоминание/полубыль-полунебыль, сохранил от себя прежнего одну-единственную букву, но и песня рождается с одной-единственной ноты, а путь в тысячу ли, как известно…Его отнюдь не литературный «предок» Лев Николаевич испытывал огромный интерес к восточной философии, хорошо знал «Махабхарату» и «Рамаяну», переписывался с индийскими учёными кругами. Ему импонировали такие категории индийской философии, как нирвана, майя, непротивление злу насилием. Граф Т. – это, скорее, активная Мысль графа Льва Николаевича, то есть, Мысль в Действии. Пелевин делает его создателем собственной школы рукопашного боя, основанной на принципе «непротивления злу насилием». Железная Борода чётко знал, как, не отвечая ударом на удар, обратить всю силу врага против него же самого. Фактически, графа Т. могла убить только пуля.
Очень важно не упускать из виду, что Ариэль творил лишь видимый мир, его владычество простиралось над материей, над «концентрационной» вселенной. «Созидающий тени из праха» - так обозначил свои функции он сам. Человек физический есть Тень Тени, но как единица метафизическая он – «бог» в стадии своего становления. Уже на 60-й странице читатель, наверное, бывает озадачен, читая слова Ариэля: «Я человек». Также и я, проникая в мистерию жрецов Сигури (не без помощи Антонена Арто) вздрогнула всем телом от слов: «Сигури был человеком. Человеком!» Персонажи Виктора Олеговича, надо заметить, все как один наделены качествами Протея, что делает их неуловимыми, и с каким бы сачком не гонялся за ними критик/интерпретатор, пыльцу с крыльев этих бабочек ему точно не сдуть. Человек может быть учителем физики и одновременно отцом двоих детей, точно так же ничто не мешает графу Т. быть тенью графа Л.Н.Толстого, а демиургу Ариэлю – писателем А.Э.Брахманом. Тем более в пространстве постмодернистского мира. Ариэля и графа Т. роднит символ «льва»: Ариэль изображается в виде ангела с головой льва, граф Т. – тень Толстого, имя которого Лев. О чём это говорит, как не о…?
Число демиургов у Пелевина равняется пяти. Манихеи знали о пяти архонтах стихий, которые противостояли пяти сынам первочеловека. Пять архонтов миров Мрака сопровождали Сатану (между прочим, свита булгаковского Воланда насчитывала ровно пятерых: кот Бегемот, Коровьев, Азазелло, Гелла и Абадонна). В гностическом тексте «Пистис София» говорится о пяти Архонтах великой Геймармены (т.е.Судьбы) Эонов. Как мы видим, Пелевин снова далёк от случайного использования чисел. Коллектив авторов (они же «архонты») изначально создавали графа Т. с чисто «духовной целью», а потом…потом решили «на продажу». Времена такие. Какой была их цель с самого начала? Архонты создали графа Т. затем, чтобы он завершил путь Льва Николаевича, сделал за него те шаги, что не успел свершить русский классик (ведь, как известно, Толстой умер по дороге в Оптину), а заодно и выяснить отношения с церковью, от которой писатель был отлучен. Но в наш коммерческий век…Словом, архонты от литературы занялись совсем другим. Шутки шутками, а ведь Виктор Пелевин именно шутя и прячет между строк мистериальные ключики («самые удивительные жемчужины спрятаны в совершенно не претендующих на особую духовность книгах»), что, например, относится к принесению в жертву «Великого Льва». Согласно тексту, в Оптину Пустынь графа Т. направили для того, чтобы служители гермафродита с кошачьей головой (жрецы Эхнатона) принесли его в жертву. Они полагали, что, пролив кровь графа, цикл творения будет завершён. Единобожие против многобожия. Становится ясно, что Оптина пустынь – отнюдь не то самое место, где когда-то успели побывать Гоголь, Достоевский и сам Толстой. Аллегорически Оптину можно сравнить с Голгофой. Такова первая ассоциация, но, зная Пелевина, мы отбросим Голгофу как НЕЧТО, дабы придти к итоговому НИЧТО. Мусульмане верили, что Кот родился в Ноевом Ковчеге от чихания Льва. То есть, в некотором смысле Кот есть Сын Льва. Сын, НЕ ПРИНОСИМЫЙ В ЖЕРТВУ (как Христос), - а СЫН, ПРИНОСЯЩИЙ ЖЕРТВУ (даже требующий жертву), и жертвой должен был стать его собственный ОТЕЦ. Кот – лунный образ, тогда как Лев – солнечный. Принесение в жертву Отца, по всей видимости, нужно понимать, как «свержение Отца с трона» с целью воцариться, заняв его место. Не символизируют ли жрецы замученных графом Львом Николаевичем Толстым персонажей его произведений? Не хотят ли «коты» принести в жертву «Льва», отомстив ему за бессердечие, за демиургию? Не потому ли архонты, «сочиненные» им, «сочинили» графу Т. дорогу в Оптину, где его поджидало покаяние? И амулет в виде книжечки – никак не безделушка, а символ.
Петербург полон мёртвых душ, но ищет их не Гоголь, а Фёдор Михайлович, водрузив на лицо специальные очки. Ищет затем, чтобы…высосать. Достоевский ведёт записи, но как же они отличаются от тех, что можно найти в «Дневнике писателя» и его рабочих тетрадях! А мертвые души потому и мертвы, что исторгли из себя бога. Достоевский всю свою жизнь мучился над вопросом, есть ли бог, а Пелевин, играючи, наказал его за сомнения «мёртвой душой»: граф Т., надев специальные очки, через которые ФМ и отслеживал свою добычу, увидел жёлтый ореол над Достоевским. «Вокруг вас, Фёдор Михайлович, тоже…Сияние».
Теория о книге и читателе раскрывает самую суть происходящего. Безумец в маске – Ариэль, злой гений, сочиняющий роман/жизнь одновременно является графом Т. и читателем, с которым необходимо слиться, чтобы обрести Себя. «Но ведь это же всегда был я!» - догадывается граф. Весь роман – это история о пребывании Толстого во «внутреннем чистилище»; вспоминаются его красноречивые и, я больше чем уверена, автобиографические «Записки сумасшедшего». В таком случае, принесение в жертву «отца» может означать обретение внутренней целостности. Множество «щук»-«я», собранных в единого Дракона. Придти в Оптину пустынь – это стать Богом самому. Но как не просто совершать каждый шаг, если внутренние демоны/ангелы то и дело вмешиваются и путают все карты. Главный из них, конечно, злой гений Ариэль, та самая Сила, что побуждает взяться за перо, пробуя себя в роли Демиурга, Сила, которую Олсуфьев назвал стражем прохода, обладающим огромной оккультной мощью. И стражей своих воздвигаем мы сами, чтобы однажды проснуться и, подобно Льву Николаевичу сказать: «Я видел сон, где я был героем книги. Меня придумывало сразу несколько человек, изрядных негодяев. И текст, который они сочиняли, становился моим миром и моей жизнью». Как только приходит понимание, что тот, кто пишет Книгу Жизни, и тот, кто её читает, являются тем, о ком эта самая Книга рассказывает, человек находит Оптину Пустынь. И перестаёт быть просто человеком.
размышления иллюстрированы фотографиями венгерского фотографа Borocz Balaz
оф.сайт www.balazsborocz.com/