[276x187]
"Недавно, разбирая архивы, я нашел пленку, которую отщелкал своей «Сменой» осенью пятьдесят девятого года – бог мой, бежит времечко! Отпечатал снимки. И вот какая история вспомнилась.

В ту пору я, студент Томского университета, проходил преддипломную практику в одной из геологических партий на юге Сибири, в Восточных Саянах. Сезон заканчивался, мы выбрались из глухих дебрей междуречья Кизира и Казыра и занимались «камералкой» - запаковывали собранные коллекции минералов, приводили в порядок карты. А больше – просто отдыхали, наслаждаясь осенним теплом. Палатки стояли на окраине небольшого таёжного села, название которого, по странному совпадению, было созвучно старинному испанскому городу – Кордово. Только с ударением на первом слоге. По этим местам вели тогда трассу железнодорожной магистрали Абакан-Тайшет. Стройка называлась комсомольской, о ней много говорили и писали в стране.

В один из вечеров к нашему костерку, на котором доспевала уха из хариусов, подошел невысокий молодой человек с усами и бородкой, в клетчатой рубашке с сумкой через плечо..

- Вот какое дело, - как бы стесняясь, сказал он, - я корреспондент «Огонька», Семенов фамилия. Если журнал читаете, могли встречать фамилию. Юлиан зовут. Тут неподалеку отряд строительный, комсомольцы, я к ним - очерк надо срочно сделать. У ребят с местами туго, в две смены спят. Не приютите?

Мы, разумеется, с готовностью предложили гостю свой брезентовый кров. Свободное место и спальник были как раз в моей палатке. Перед сном Юлиан рассказал, что он окончил Институт востоковедения, уже побывал в зарубежной командировке, в Афганистане, страна интересная, только очень бедная, написал повесть «Дипломатический агент», она в издательстве и скоро выйдет, что вообще мечтает быть писателем, а не журналистом…

Неделя проходила так. Утром корреспондент «Огонька» уходил к строителям, к обеду возвращался, что-то писал, пристроившись на ящиках, которые заменяли нам столы и стулья. Ближе к вечеру все подтягивались к костру, доставали бутылки с перцовкой, на закуску открывали банки с кабачковой икрой и вьетнамские ананасы – ничего другого в сельпо не было. Начиналось самое интересное - гость принимался «травить». Делал он это мастерски - мы слушали с разинутыми ртами. Вот одна из тех историй.

- Хотите – верьте, хотите – нет, но ваш покорный слуга нанес российской казне ущерб в несколько миллионов рублей. Вот как дело было. Пару лет назад к нам в страну приезжал шах Ирана Мухаммед Реза Пехлеви с супругой, шахиней Сорейей. По просьбе высоких гостей организовали поездку на теплоходе по Волге – шах, оказывается, давно об этом мечтал. Прессы очень мало – «Правда», само собой, «Известия», из журналов только «Огонёк». Сафронов, наш главный, послал меня – знаю язык. Плывем. Чудный вечер, закат. Шах с шахиней прогуливаются по палубе. Я прикинул - можно сделать хороший снимок. К шаху подходить нельзя – инструкция. Нахожу посла, я с ним знаком был, прошу передать просьбу журнала «Огонёк». Шах выслушивает, кивает головой. Встают с шахиней там, куда я попросил – у леера. Делаю один снимок, второй. И тут… Порыв ветра. С головы шахини слетает шляпка с изумрудом величиной с куриное яйцо. Летит прямо в воду. Национальное достояние страны! Шахиня плачет, шах кричит своей охране – прыгайте! Что тут началось! Кэгэбэшников полкорабля – все забегали. Спустили шлюпку – вдруг шляпка плавает. Какой! В общем, шаха с шахиней кое-как успокоили – найдем. Поплыли дальше. Неделю водолазы дно прочесывали – бесполезно. Ну, потом что-то им из Алмазного фонда за миллион подарили…

- В общем, у тебя получилось, как в песне, - выдал я, - «Волга, Волга, мать родная, Волга русская река, не видала ты подарка от спецкора «Огонька».

Юлиан повалился на землю и в восторге задрыгал ногами:

- Я теперь всегда эту историю буду с твоей хохмой рассказывать!

Прошло много лет. Не знаю – происходило ли рассказанное Юлианом Семеновым в действительности, или будущий знаменитый писатель сочинил байку, готовясь к ожидавшей его карьере. Так сказать, примерял шляпу Мюнхгаузена.

Кстати, снимок, который я посылаю, возможно не лучшего качества. Но у него есть важное достоинство. Он нигде не публиковался.



Валерий Новиков