В связи с тем, что ущерб составил свыше 200 тысяч рублей, было возбуждено уголовное дело. Меня обвинили в халатности, в том, что я не принял должных мер. Я, по своей наивности, признал себя виновным частично. На суде моим общественным защитником был начальник нашего управления, тот самый, который принял то злосчастное рацпредложение. Как потом говорила мне судья, мне не повезло, что в это время проводилась борьба с должностными преступлениями, и я попал в эту струю. Меня приговорили к году исправительных работ (условно) с удержанием 20% из заработка. Но мне не пришлось отбыть наказание в полном объеме, я попал под амнистию в связи с шестидесятилетием советской власти. После амнистии я подал в суд на снятие судимости. Судимость с меня сняли, и стаж работы в период отбывания наказания включили в общий трудовой стаж. Все это можно было считать спектаклем, потому что почти через четверть века, после пожара в Москве на Останкинской телебашне, инспекция пожнадзора опять предъявила претензии к нашей организации за невыполнение предписания 1976 года, хотя после пожара многое было сделано