Я купил в магазине «Продукты»
двести грамм первосортной удачи,
Три часа простоял в «Бакалею»
(ну а как с дефицитом иначе?),
Метеором домчался до дома,
проскочил, не разувшись, на кухню,
Для спокойствия нервной системы
пять глотков «Белой Лошади» ухнул,
И в лучах предзакатного солнца,
сквозь стекло проникавших небрежно,
Бесконечно таинственный свёрток
развернул эротически нежно.
Ну а там…Ну а там…Боже правый,
дай мне слов описать это чудо,
Аромат послеливневой рощи…
Впрочем, нет, я, пожалуй, не буду.
Даже Пушкин с Есениным вместе
не нашли бы эпитетов должных,
Ведь гласит парагвайская мудрость:
«Волшебство описать невозможно»…
Я, конечно, мог слопать всё мигом,
но претит мне банальная жадность,
С детских лет верю я, что делиться,
как и брать, обязательно надо…
Всех друзей пригласил в тот же вечер,
рассадил за столом, выдал ложки,
На «ура» шёл десерт непонятный,
только мне не хватило немножко.
Да и хрен с ним, какие проблемы…
Тут шепнула знакомая робко:
«Заходите, мне мама прислала
растворимого счастья коробку».

Латур