Бела, нарядна у соседки хатка,
Вишнёвым цветом весь усыпан двор.
Казак Петро - чубатый, с рыжей прядкой -
Подкараулил Ганну, словно вор:
«Скажи, красуля, али я не любый?
Не глянется поношенный кафтан?»
Дивчина повела плечом, а губы
Шепнули тихо: «Мне милее пан…

Его кохать хочу, а не мужлана!
Кровь голубая в пане!» - молвит Ганна.

Петро ушёл смурнее черной тучи…
В корчме два дня гулял, не выходил.
Коханую и пана в мыслях мучил.
В горилке светлый ус, крутя, мочил.
Всё думу думал: «Ох, проклята Ганна!
Попутал с нею чёрт меня иль Бог?
Да чем же это лучше кровь у пана?»
На третий вечер пана подстерёг.

Точеный ножик – весь по рукоятку –
Всадил казаче пану под лопатку.

На утро у криницы плачет Ганна,
В лице кручина - горькая печаль:
«Не видел ли, Петро, в станице пана?»
А он в ответ: «Давненько не встречал».
Из ножен рукоять торчит резная.
Закручен чуб, новёхонький кафтан.
С ухмылкой отвечает: « Я не знаю…
Знать, съехал насовсем отсюда пан».

Кривится у Петра щека рябая:
«А кровь у пана – нет… не голубая!»

Полонина Ирина

За основу взято стихотворение Дмитрия Кедрина «Кровь» 1936 г.