В глазах моей любимой беспредельность,
В них мёдом истекающий закат,
Чарующе загадочная терпкость,
В янтарности безжалостно распят.
Трагизмом глаз ее я одурманен,
Взлетая мотыльком из пыльных книг,
Опасной шелковистостью я ранен...
Обманчив ее мученический лик.

Скользящий по поверхности виденья,
С закушенной губы срывая стон,
К огню стремясь до умопомраченья,
Вдруг понимает, что был все это сон.