Оно было самым обычным. Такое простое, без излишеств, советского производства.

Пианино стояло в 9-метровой комнате моей сестры, в общаге, куда меня принесли из роддома.
Стало быть, я помню его с самого раннего детства.
Я помню, как тянулась к его закрытой крышке и как сначала не доставала. А потом, дорастя, пыталась изобразить великую пианистку, брякая по клавишам то там, то сям.
Позже пианино, к которому, в общем-то, я не имела никакого отношения, стало предметом моей гордости. Подружка по общежитскому крылу, Светка, сгорала от зависти, когда я, после очередной разборки с ней, удалялась в комнату сестры и начинала свои дилетантские экзерсисы на смиренном инструменте. После них она всегда первой приходила мириться.
Но я не помню одного – как сестра на нем играла.
В пятом классе она сказала «Все! Больше я за него не сяду». И по сей день так и не села.

Из такого неожиданного родителями поворота в моей голове проистекал только один вывод: «Ура! Пианино станет моим! Я научусь, и буду играть!».

Но у родителей было другое мнение. По опыту старшей дочери они приняли решение никогда и ни за что не отдавать младшую на музыку. Таким образом на этой теме был поставлен крест, который перечеркнул мои планы и надежды.

Потом пианино переехало с нами на новую квартиру, и вскоре было продано…

Но моя мечта осталась!

Когда впервые я прихожу в незнакомый дом и вижу пианино, я не успокаиваюсь, пока не уговорю хозяев сыграть. Ну, хоть немного, хотя бы одну вещь, даже самую простую…

Не передать, что я чувствую, наблюдая за бегом пальцев по клавишам! Что, чувствую, слушая несравнимые ни с чем звуки, издаваемые этим громоздким инструментом!
Я в восхищении!
А думаю только одно: «Я никогда не смогу ТАК!» Как-то стыдно, и больно, и безнадежно…

Мечта все еще жива во мне. Когда-нибудь я куплю пианино, найму учителя и научусь играть багатель «К Элизе» Бетховена и «Итальянскую польку» Рахманинова. Хватит и этого.

Главное, пианино будет со мной...