Я это долго писала. Правила, корректировала, добавляла детали...
Теперь - выкладываю.

История болезни,
или Ничто не ново под луной

Нире — на память об октябре 2007.

И вся история моя —
История болезни.
В. Высоцкий

Таня рванула листок. Ещё раз. Ещё. Вот так. Не видеть, не помнить. Никогда, больше никогда… И чтобы никто не видел…
Ты дура, Танька. Дура, потому что писала это. Потому что считала это стихами. Потому что не видела, насколько всё это стандартно. Потому что так и не смогла написать ничего своего… не умеешь — не совалась бы!
И что ты теперь будешь делать? — язвительно спросила она себя. Ах да, конечно, побежишь вены вскрывать. Чтобы утром нашли твой хладный труп. Порыдали над ним. Как романтично. Конечно, ты это первая придумала…
…Движение на улице Горького было остановлено. Водители злились и крутили пальцами у виска. Никому не улыбалось стоять на месте только из-за того, что какой-то сумасшедшей захотелось прокатиться на мотоцикле. Ездить бы научилась сначала.
Только некоторые удивлялись её внешнему виду. Ну дура, что с неё взять. А дура действительно выглядела странно. Искромсанные розовые джинсы, застиранная, в дырах, зелёная футболка. Длинные, роскошные огненно-рыжие волосы стояли копной, как будто их месяц не расчёсывали…
А Тане было всё равно. Она неслась, забыв про всё, на каждом повороте её заносило, на каждом неровном месте она взлетала над дорогой. Никакие условности вроде правил движения для неё не существовали. Она летела, и сердце оглушительно выстукивало свой безумный ритм, и горел асфальт под колёсами, и пыльный ветер выбивал горячие слёзы из глаз, — а она хохотала, захлёбываясь, давясь собственным хохотом, и, кажется, кричала, хрипя и срывая голос:
Вы только проигравших урезоньте,
Когда я появлюсь на горизонте!..

Рёв мотора глушил её крик…
Вот в этот столб она сейчас врежется.
Я дура, подумала Таня. Мне можно.
***
— Привет, Таня, — чёрный дракон чуть улыбнулся, и Таню обдало жаром.
— Привет, Шервуд, — она поздоровалась с ним легко и естественно, как со старым знакомым.
Шервуд выдохнул, и струя рыжего, как её волосы, огня вырвалась навстречу Тане. Вспыхнул белый шёлк и длинные локоны. Она посмотрела в его жёлтые – какие-то очень человеческие – глаза и шагнула навстречу. Под ногами текло, плавясь, золото, языки пламени плясали вокруг лица…
Она опустилась на колени около его головы и прислонилась щекой к горячей чёрной чешуе. Вот так лежать, дыша этим некончающимся огнём, говоря (может быть, стихами?) о чём-то совершенно бессмысленном и в то же время бесконечно важном — вот так, больше ей ничего не нужно…
Они будут вместе навсегда…
***
— Назарова в сознание не приходила, — молоденькая медсестра подсела к столу врача.
— Неудивительно, — буркнул врач, ещё раз пролистав историю болезни. Тяжёлое сотрясение мозга, двойной перелом левого предплечья, смещение шестого шейного позвонка… хорошо, несильное, а то бы опять перед родственниками отчитываться за смерть пациентки… вывих левого бедра, на правой голени ожог третьей степени… перелом плюсны со смещением… — Ничего, — подытожил он. — Жить будет. Ездить бы научилась, дура…
— Говорят, она специально, — поморщилась медсестра. — Опять этот чёртов «подростковый максимализм».
— Не говори мне, что опять самоубийца!
— Вполне возможно.
— Чёрт бы их всех побрал…
Врач закусил губу. Ещё одной дуры суицидницы на его голову не хватало. Потом ещё в психиатрию её класть…
— Ну и ладно, — глубоко вздохнул он и накрыл руку медсестры своей шершавой ладонью.
***
Таня аккуратно подкрашивала ресницы чёрной тушью. Главное — не переусердствовать, этот Макаров не любит, как он выражается, «боевой раскраски». Готики тоже не любит, а жаль. Готический стиль очень идёт к её белому лицу и чёрным волосам.
Она взглянула на часы. 14:43. Свидание в 15:30. Прекрасно, она успеет прийти заранее. Она всегда приходила чуть раньше, даже в записной книжке писала время чуть раньше — так легче давить на комплекс вины. А с этим по-другому и никак.
Наумов был лучше. Определённо лучше. Макаров — это, конечно, статус. Быть его девушкой — это круто. Но он жадюга. А Наумов никогда не диктовал ей своих условий, да и давить на него никогда не приходилось. Он и сам дарил много. Таня так до сих пор и не поняла, почему — вроде Наумов никогда не понтовался своим богатством… Он вообще был странный, Наумов. И разошлись они странно… вообще немногие бросали её сами.
Таня отбросила неприятные воспоминания.
14:52. Так, веснушек не видно… Хорошо, что их немного — можно замазать.
Повезло ей в тот раз. Шрамы никакой тональник бы не скрыл. Дурой же она тогда была. Надо же так рисковать собой…
Впрочем, она ни о чём не жалела. Если бы ей не пришлось в тот раз лежать в психиатрии, кто знает, кем бы она была теперь… Именно там она поняла, что ничто не ново под луной, и лучше даже не пытаться создать что-то новое. Всё равно это невозможно. Даже когда она пыталась строить из себя творческого человека — всё равно ведь подражала кому-то.
Только на проторенных дорогах добиваются успеха.
И она добьётся.
14:57. Таня подхватила сумку, проверила, всё ли взяла, и вышла на улицу.
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле…

***
Кандидат в президенты РФ Татьяна Сергеевна Данилевская, прозванная Железной Леди за весьма успешное подражание Маргарет Тэтчер, вошла в свою комнату, заперла дверь, проверила, плотно ли закрыты тяжёлые винно-красные шторы, переоделась в мягкий халат и улеглась на диван.
День был тяжёлый, но результатативный. Она выиграет эти выборы. Её поддерживает предыдущий президент, рейтинги стремительно растут… старый испытанный метод. Она и не пыталась найти что-то новое.
Потому что ничто не ново под луной.
Не открывая глаз, она дотянулась до пульта и включила музыкальный центр. Люди предают, это в их природе, а музыка всегда будет с ней…
Они говорят — им нельзя рисковать,
Потому что у них есть дом,
В доме горит свет.
Я не знаю точно, кто из нас прав:
Меня ждёт на улице дождь,
Их ждёт дома обед…

Как всё-таки хорошо, что комната запирается, а на стенах качественная звукоизоляция. С мужем ей в этот раз повезло, он не спрашивал, зачем ей это всё — вероятно, счёл за женский каприз. И пускай, это лучше, чем если б он, как двое предыдущих, начал расспрашивать… или, не дай бог, вздумал зайти сюда!
Её передёргивало при одной мысли о том, что кто-нибудь найдёт у неё в компьютере треки Кино и Мельницы — тайком скачанные с интернета, чтобы никто не видел…
Сегодня ей опять будет сниться Шервуд…
Больше всего на свете кандидат в президенты РФ Татьяна Сергеевна Данилевская, прозванная Железной Леди, не любила звонок будильника.

2007 год, Вологда и Адлер