***
Когда он поёт Выпьем Ещё, кажется, что ему ну вот совсем плохо и он сейчас вообще упадёт.

Когда он поёт Моё Небо, у него становится такое лицо, что ты поражаешься: боже, как же можно быть настолько прекрасным. Слов толком не разобрать, микрофон настроен криво, но кого волнуют такие мелочи, когда на сцене - он? Точно не тебя.
Когда он обнимает за плечи вот-того-самого-литовского-гостя и указывает в толпу: смотри, вот это жизнь в беспробудном танце адском! - ты кусаешь губы, смотришь преданными глазами, тянешь руки к нему и подпрыгиваешь: ну взгляни на меня, ну обрати внимание, ну, ну же! Ты удивляешься этому сама, ты чувствуешь себя двенадцатилетней фанаточкой с полным отсутствием мозгов, но ты продолжаешь тянуться.
Когда он вскидывает руки вверх - ты стонешь, орёшь в голос, потому что только криком можешь передать, как ты его обожаешь. Нет, вот так, ещё сильнее.
Когда он поёт Рождённых Жить или Пока Боги Спят - поют все, его голос в микрофоне сливается с хором фанатского крика.
Когда он поёт Дай Руку Мне, ты проталкиваешься к сцене: а вдруг! вдруг будет брать за руки!
Когда он наклоняется, и тебе удаётся урвать касание его руки - ты кажешься себе самым счастливым человеком на планете.

***
Это чудовищно просто - влюбиться в Артёма Стырова.

***
Сергей Константинович невероятно обаятельно улыбается. Только очень редко.

***
Единственная, кто был не к месту - Аля Леонтьева. Среди этих хаератых она смотрелась странно, эти песни - не её песни.

***
Но кого это волнует, когда на сцене - Стыров.