Это цитата сообщения Ассель Оригинальное сообщение

Алиса Мак-девять


Случилось так, что Майя сломала руку.
...
Маму Майя любила очень, так сильно любила, что не в силах была это описать. Майя пыталась рассказать маме, как же любит её, но получалось что-то невнятное и нечленораздельное, и мама сердилась, и говорила Майе, чтобы Майя больше её, маму, не отвлекала. Но Майя всё равно иногда пыталась рассказать маме, какая она, мама, красивая и чудесная. Майина мама была на самом деле очень красивой: молодой, темноволосой, темноглазой, со смуглыми руками и плечами, тонкими надломленными бровями и красно-коричневыми губами, тёплыми и сухими. Мама была тонкая и изящная. Каждое утро Майя первым делом приходила к маме будить её. Майина мама ненавидела автоматические будильники. Майе нравилось будить маму. Но мама заводила будильник всё равно. Кажется, когда-то Майя забыла разбудить маму, и поэтому мама ставила будильник на всякий случай; впрочем, Майя не помнила точно; ей казалось, что невозможно забыть разбудить маму, но маме виднее.
Майя очень любила свою маму, и мама любила Майю, и всё было бы хорошо, но кроме мамы Майя очень любила рисовать.
Майя смутно припоминала, что раньше мама разрешала ей рисовать, много рисовать. Мама всегда радовалась, когда Майя рисовала. Майя была не совсем уверена, что это было на самом деле; Майе казалось, что когда-то всё-таки было, но, может быть, ей это приснилось.
Майя очень много рисовала маму, ещё немножко - себя. Майя была совсем не похожа на маму: тоненькая, почти прозрачная, с непомерно длинными, неуклюжими конечностями, с белыми волосами, казавшимися иногда седыми. Раньше у Майи были длинные волосы, бесконечно длинные, до пят; Майя очень хорошо их помнила. Теперь у Майи волосы были обрезаны коротко-коротко, как у мальчишек, нет, ещё короче. Майя иногда рассказывала маме, как изменилась жизнь, когда обрезали волосы, насколько легче стало без них и как Майя всё-таки немножко скучает по своим волосам. Мама сердилась на Майю и говорила, что майины волосы всегда были короткими; это было странно и загадочно, и от этого мама нравилась Майе ещё больше.
Ещё Майя была не похожа на маму чертами лица. У Майи были большие стрекозиные глаза, бледная-бледная кожа, белые губы. Майя однажды решила, что она должна быть похожа на папу, и нарисовала папу, похожего на себя. Маме это тогда не понравилось, кажется. Мама говорила, что у Майи нет папы. Майе это казалось странным, ведь у всех должен быть папа; но она не спорила - мама знала больше.
А потом что-то изменилось, и мама перестала разрешать Майе рисовать.
Майя не помнила точно, почему это случилось, и казалось, что никакой причины и не было. Это было очень странно и неправильно.
Майя очень любила маму, но никак не могла перестать рисовать. Поэтому она садилась и рисовала, когда мама не видела; но мама часто заставала Майю рисующей. Тогда мама плакала и говорила, что Майя её не любит. Это было ужасное время, которое Майя не любила вспоминать. Но потом Майя научилась рисовать без карандаша. Закрыв глаза или уставившись в одну точку, она представляла карандаш в своей руке и лист бумаги под ним, и - рисовала, рисовала, рисовала. Она видела движения своей руки, видела, как карандаш летал по бумаге, видела, как на листе постепенно-постепенно появлялся рисунок.
Потом мама стала запрещать Майе сидеть с закрытыми глазами или уставившись в одну точку, и Майя научилась рисовать на ходу, во время еды и вообще - когда угодно. Поверх стен, окон, мебели Майя видела собственную руку с карандашом в ней и бумажный лист, на котором возникал рисунок. И тогда всё стало хорошо, и мама не сердилась на Майю, когда Майя рисовала, потому что не знала, что Майя рисовала. Иногда Майе казалось, что она обманывает маму, но эта мысль потухала, не успевая развиться. Майя не могла видеть маму расстроенной. Майя не могла не рисовать.
А потом Майя сломала руку.
Майя была ужасно неловкой и часто падала, и несколько раз ломала ноги, а вот руку сломала впервые. У Майи была только одна рука, левая, и Майя сломала её. Майе было очень больно, а потом - очень тяжело и неудобно в гипсе, и Майя больше не могла рисовать. Она даже закрывала глаза, пытаясь представить карандаш в здоровой руке, но не получалось: на бумажный лист ложился гипс.
Майе было пусто и плохо, и ей хотелось кричать, и может быть, она даже кричала, она не знала точно; но мама спрашивала: "Лариса, что с тобой? Тебе больно?", и мама была расстроена, и от этого Майе становилось ещё хуже.
Мама почему-то всегда называла Майю Ларисой. Это нравилось Майе, в этом была ещё одна мамина загадка; только иногда Майя задумывалась, откуда же она, то есть Майя, знает, что она - не Лариса. Это было непонятно и странно; впрочем, кажется, когда-то мама называла Майю Майей. Майя не помнила точно.

Серия сообщений "Алиса Мак":

Часть 1 - Снова графоманствую
Часть 2 - Алиса Мак. Продолжение
...
Часть 7 - Алиса Мак-эн плюс один
Часть 8 - Алиса Мак-восемь (когда есть отдельная рубрика, можно даже номер посчитать)
Часть 9 - Алиса Мак-девять