Я опять ничего не могу. Если я попытаюсь вмешаться,
я опять ошибусь; все слова в этом мире - не те;
если те - существуют, то мне ли, бессмысленной, знать их?
Бессловесная тварь, ты пришла в этот мир не затем;
ты умеешь - вот разве молчать, разве прыгать по лужам,
гладить по голове и варить шоколад с имбирём,
и в виски целовать... только нафиг кому оно нужно.
Ты не можешь помочь. Вечер в окнах молчит - ни о чём.
Эти вечные "да, мне здесь плохо; неважно":
что ты можешь ответить? Опять - театрально рыдать?
Ничего не изменишь, в слезах - не изменишь тем паче;
да и слёзы все вылиты лет так уж много назад.
Замолчи. Ты всегда - невпопад, от тебя - только хуже.
Ты учила, что estel такая ilfirin, что дождь
бесконечным не может быть даже у Маркеса, стужа
отступает весной, после ночи бывает восход.
Но никто не поверит. А ты - ничего не умеешь;
научись же, ты слышишь, привыкни хотя бы молчать,
потому что ты можешь - вот разве что сделать больнее.
Потому что нема. Потому что умеешь ломать:
ну а как же - не строить. И руки твои слишком грубы,
повороты твои - неуклюжи. Не пробуй. Молчи.
Научись извиняться: быть может, простят. Всё же - любят...
но тому, что учила, других - не пытайся учить.