УТРО

Что ни говори, а второе «здравствуй» куда здравее первого. Первым впечатлением от нового места бывает либо затмевающий сознание ужас, либо ослепляющий восторг. Порой (и чаще) - то и другое вместе. Впрочем, в первый свой приезд мне вообще было некогда поразмыслить над окружающим – многое надо было передумать о себе.

Итак, я на Алтае, и здешнее лето цветет сиренью. Село Усть-Коксу обнимают зеленые горы, по ночам над ними сверкают молнии. Кто бы знал, как тянет меня туда…

Я снова журналист. Работаю в сельской газете, но сижу в кабинете телевизионного монтажа. На двери строгая табличка: «Не входить, идет запись». Справа от монитора микрофон, пульт и DVD, усыпанный маленькими кассетами для видеокамеры.

Реалии – туалет на улице за гаражами. Без щеколды на двери. Краник с водой как бы есть напротив кабинета, снизу подставлено ведерко – это раковина. Но вода из краника не течет. Интересно, откуда берется вода для чайника?.. Надо будет спросить.

Пить хочется очень, и не чая-кофе, а обычной чистой воды. Остуженную после кипячения воду в рот взять нельзя – она с каким-то неприятным привкусом, из чего делаю вывод – воду для питья придется покупать. Если, конечно, здесь продается простая негазированная вода.

Еще один вывод: Россия – очень нелогичная страна. Ну не вяжется компьютер с DVD и дощатый туалет на улице, вот никак не вяжется!.. Теоретически это возможно понять: газета не может выходить без компьютера, а вот без туалета в здании – может. Но все-таки что-то здесь не сходится…

В конце концов, я путешествую. Андалусия, Тонга, Алтай… Впрочем, даже на «диких островах» я жила в гораздо более цивилизованных условиях. И все же я готова к любым обстоятельствам – приятно это сознавать. Мыться холодной водой – пожалуйста. Дощатый туалет – не надо искать кустики, и на том спасибо. Нет воды и мыла для мытья рук – есть спирт, пока хватит. Холодно спать – а свитер на что?..

ВЕЧЕР

После обеда редактор отправляет меня к директору мясокомбината – требовать комментарий на письмо обиженной селянки, утверждающей, что ее обвесили, когда она сдала закупщикам своего годовалого бычка. Представляю себе директора – этакий лысый хмурый мужичок со взглядом исподлобья, который, конечно же, станет бурчать, что деревенские всё врут, а вы, журналисты, им верите и пишете потом всякую фигню. Внутренне готовлюсь дать вежливый отпор.

Дорога к комбинату ведет живописнейшая – меж гор вдоль обрыва над пропастью, по дну которой бурлит Катунь. Подъезжаем к воротам, представляюсь охраннику и сообщаю о назначенной встрече с директором. За столом кабинета меня встречает широкоплечий чернобровый молодой мужчина, которого хоть сейчас в Голливуд. Я слегка обалдеваю.

Скромно опустив свои черные ресницы, директор разумно советует написать, чтобы при любых подозрениях граждане обращались к участковому. Подробно рассказывает, как должны быть опломбированы весы. Задаю пару вопросов, вежливо благодарю и прощаюсь.
Интересуюсь у водителя, откуда здесь такое создание. Из Новосибирска. Занесло же. От поклонниц, наверное, скрывается…

Да, я ж узнала, откуда берут воду для чайника! Ответ прост, как все гениальное – из колонки на улице. Какая я недогадливая.

ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

Эх, сюда бы диванчик… В этом случае снимаемое мной жилье ничем не отличалось бы от этой комнаты! Ведь ключ от кабинета мне дали, я могу приходить сюда, когда захочу… Может, когда комнаты будут переоборудовать, здесь-таки поставят диванчик?.. Ем я все равно в кафе, это экономит мне кучу времени, а по деньгам примерно так же, как если бы готовила я сама. Да уж, мечты. Диванчиком здешняя газета не скоро обзаведется. А потому пора сгребать манатки и топать наверх. Да и обещанной суммы зарплаты, чувствую я, мне не видать… Две тысячи строк – только за оклад, и это пол-газеты! Грусна… Примусь-ка я сегодня за допы к третьим «Пиратам», дабы утешиться.