Блин, я совершенно сентиментальная размазня. :) Но я хочу отрывки этого фанфа себе в дневник.

«Осколки», автор: marina_rif

1 ГОД. Отсчет

Многие меряют время школьными классами: «Помнишь, я руку сломал? В седьмом тогда был». Кто-то – курсами института. Кто-то – работами. Коммивояжеры – улицами и городами, наверное.
Сэм Винчестер забывает города, мотели и школы, а работу свою лучше вообще стереть из памяти напрочь, поэтому единственное, что ему остается – очень стандартно и скучно мерять время своими годами. «Когда мне было шесть, брат научил меня, как правильно затачивать нож». «В десять… Нет, не будем об этом. В одиннадцать я белку подстрелил, правда-правда».
Семейной хроники нет, не существует никаких тетушек, которые рассказывали бы милые и малоприличные истории о том, каким Сэмми был в младенчестве, поэтому приходится спрашивать отца или брата. Отца не так интересно: он все запоминает скучными фактами.
Дин, если он в хорошем расположении духа, рассказывает много занятного, но Сэм не очень верит, что тот вот урод, который чуть не спалил мотель, когда заснул, оставив на плите кастрюлю с макаронами – он сам. Или что это он морщил нос и капризничал, требуя хлопья.
Какие, нахер, хлопья?
Дин на самом деле многое помнит, только лучше не задавать ему вопрос: «А в год я уже ходил?»
На вопрос о первом годе Сэма Винчестера его брат очень зло отшучивается и потом замыкается в себе – не достучаться. Мало что настолько выводит Дина из себя… может, только динамо девчонок.
Сэм не нарывается и ни о чем не спрашивает, потому что на самом деле ему плевать, ходил ли он в год и как долго он писался в штаны. Сэм просто боится себе признаться, что ему нравится раз за разом срывать эту корочку на заживающей ранке и наблюдать, как светлеют глаза брата.
Это скверно, и так нельзя, и Сэм почти никогда не задает неприятных вопросов.
Почти.
Если он долго не видит мамину фотографию, он забывает ее черты.


2 ГОДА. ВОДА

- Держись ты! Сэмми, ну, стой нормально. Сейчас в глаз дам!
- Сын!
- Что, па? Да я шучу! Он не хочет мыться.
- Я ушел.
- Ага.
- Ты помнишь про двери?
- Угу… Сэм, что, горячая? Блин!
- Не ругайся при нем.
- Хорошо, пап. Когда ты… о, ушел уже… Блин! Ой, Сэм! Я тебя испугал? Все-все, не кричу больше. Все, видишь? Ну, не реви, а то в глаз!
Дин смотрит в распахнутые карие глаза, в которых стоят прозрачные слезы, видит, как дрожит пухлая нижняя губа, и решает, что сегодня вполне можно обойтись без мыла.
Зачем? Сэмми и так чистый.


3 ГОДА. Математика

Дин не замечает разницы. Как он сидел с Сэмом, кормил его, укладывал спать и охранял - так все и осталось, только теперь надо ходить в школу и делать домашку.
Тоска.
Кажется, тот факт, что Дин теперь ученик, больше впечатлил мелкого Сэма: он может часами листать учебники брата, разбирать и собирать шариковые ручки, громыхать пеналом, рисовать на полях в тетрадях, высунув кончик языка.
Дин подсчитывает, сколько ему еще осталось учиться, потом переводит года в месяцы, а затем в дни. Он сбивается, злится, сердится на Сэма, который проливает молоко на свой альбом для рисования. Дин с рычанием хватает размякший альбом и идет его выбрасывать, ругаясь под нос.
- Нет! – кричит Сэм. Глаза прищурены, зубы сжаты. Дину нравится, что Сэм не ревет.
- Он испорчен! Ты его намочил!
- Ну и что! Не трогай! Не трогай!
Кажется, Сэм сейчас грохнется со стула, и Дин со вздохом возвращается. Он шлепает насквозь промокший альбом на стол, идет к кровати и падает лицом вниз на подушку.
Тоска.
- Смотри, Дин! Дин! Дин-Дин-Дин!
Паршивец трясет за плечо, садится рядом, не дает заснуть.
- Что?! – орет Дин. Надо прибраться до прихода отца и отскрести сковородку, на которой пригорела каша. Но у Дина паралич воли, он не может заставить себя встать.
- Тебе!
Гордый, блин, как слон, Сэмми сует в нос промокшие листы – молоко, окрашенное в зеленый, капает на кровать.
Это дерево, наверное. Рисует Сэм ужасно, но Дин не знает, как должны рисовать дети в три года.
- Какое?
- Что "какое"?
- Дерево. Какое?
- Не знаю! – огрызается Дин.
- Клен!
Солнечные зайчики бликуют от зеркала и скачут по каштановым волосам Сэма, так что они отливают темным золотом.
Дину стыдно.
Он обнимает брата, валит его на кровать, щекочет – и уши закладывает от визга.
Дин подсчитал, что Сэм пойдет в школу через тысяча четыреста тридцать два дня.
Ничего, можно подождать. Тогда учиться будет не так скучно.


4 ГОДА. Старший

Дину восемь, и ему не нужна эта бесполезная ерунда - аппликация из вырезанных журнальных картинок и сухих цветов, которые стоят в вазе на столе администратора. Рождество, а у портье цветы – бред!
Этот мотель странный. Он почти не украшен гирляндами и шариками, только парочка еловых веток грустит в банке на столе их номера. Бред!
Сэм весь измазался в красках: он рисует папе подарок и постоянно советуется с Дином, какую краску лучше использовать, как лучше наклеить картинку. Дин думает, что брат даже не догадался сделать подарок ему – иначе бы Дин знал.
Ну и отлично. Дину не нужен всякий мусор.
- Как ты думаешь, папе понравится подарок? – спрашивает Сэм. Он ждет ответа, маленький дурачок. Надо бы соврать. Ну, или скрыть то, что приходит в голову. Но Дин почему-то бросает резко:
- Нет. Куда ему вешать эту срань?
- Это не срань, не ругайся. Это картина.
- Да, Сэмми, конечно.
Отец приезжает чумной, грязный и почти сразу идет в душ – в этом номере даже нет нормальной ванной.
Он выходит через полчаса уже в пижамных брюках, кажется, что от него валит пар, волосы мокрые, и капли путаются в щетине.
- С Рождеством! – орет Сэм и кидается к отцу с подарком. Дин видит, как отец приходит в замешательство. Он обнимает Сэма и как-то беспомощно моргает, глядя на Дина. Дин взрослый, он понимает, что отец не успел заготовить им рождественские подарки. Когда? На его куртке темная кровь, у него царапина на животе и ссадина на скуле, он еле стоит на ногах от усталости.
- Сэм, дай папе отдохнуть.
- Нет-нет, мне очень приятно. А это… Это тебе!
Отец идет к брюкам и вынимает из кармана брелок. Это брелок-сувенир из их прошлого отеля, но Сэм не понимает этого или не хочет понимать. Он бурно радуется и заставляет отца рассматривать его аппликацию.
У Дина муторно на душе, хотя никто ни в чем не виноват, но подарок Сэму – скорее оскорбление.
Когда Сэма удается уложить спать, отец, у которого натуральным образом слипаются глаза, манит в коридор Дина и говорит:
- Прости, что так с подарками… Сам понимаешь, парень, не до того.
- Конечно, пап.
Дин идет спать и думает, что все не так плохо. Отец считает, что он достаточно взрослый, чтобы понять, а это лучше подарков.


5 ЛЕТ. Уроки плаванья

Дин смотрит на Сэма – тощего, взъерошенного, с глазами на пол-лица от страха – и ему очень хочется сказать: «Папа, нафиг это плаванье, ему еще рано!». Но он знает, что ответит отец, и потому тащит Сэма за руку в воду.
Они остановились недалеко от Сан-Франциско, и отец сказал, что Калифорния – отличное место, чтобы научить Сэма плавать.
И вот теперь уезжает, оставляя их в палатке на берегу Гуадалупе. Лучше бы они проехали еще немножко и остановились у залива Алвисо - Дин посмотрел по карте маршрут реки, но он уже давно не выдвигает никаких предложений: отец не послушает, а скандал совершенно ни к чему.
Дин думает, что выполняет важное поручение, серьезный приказ, который, возможно, спасет в будущем Сэму жизнь. Он так уговаривает себя, потому что в глазах Сэма уже появились слезы.
- Мужчины не плачут, Сэмми! Давай! Это важно. Я тебя буду держать, обещаю.
- Я не хочу.
- Это просто вода, она наш друг, наш союзник. Пожалуйста, Сэмми!
- Я не хочу!
Дин вспоминает, как его учил плавать отец. Он взял напрокат лодку и просто вышвырнул из нее Дина. Дин сначала испугался до головокружения, а потом поплыл за лодкой, за одобряющими криками отца, за его горящими глазами.
Но Дин решил, что Сэма он так учить не будет.
- Я не хочу!
Дин звереет. Ему хочется схватить Сэма поперек туловища и вместе с ним забежать в воду. Но тогда будут визги. А еще Дин не уверен, что Сэм не потонет из чистого упрямства, ему назло.
- Пожалуйста. Ты мне не веришь?
- Верю, – шмыгает носом, смотрит вниз, на темный илистый берег.
- Знаешь… – Дин отпускает руку Сэма и садится задницей в темную грязь. Он решает попробовать. Просто попробовать.
- Знаешь, папа очень рассердится на меня, если ты не научишься плавать. Он будет очень сильно кричать. Может быть, даст мне по попе.
- Из-за меня? – Сэм поражен и испуган, кажется, еще больше, чем раньше. Дин скорбно вздыхает:
- Ну… Нет, что ты. Ты же еще совсем маленький. Совсем малыш. Это я не смог научить тебя плавать. Это мне достанется от папы.
- Не надо… – бурчит под нос Сэм.
- Что не надо?
- Я скажу, что не хочу.
- Ну, Сэмми… Я же тебе объясняю. Папа оставил это задание на меня – научить тебя плавать. Погода хорошая, вода теплая, тут мелко, я буду рядом, но ты все равно упрямишься. Значит, это я виноват. Меня накажут.
Сэм смотрит на Дина, щурит глаза и вдруг заходит в воду. Просто заходит, беззвучно, целеустремленно, словно твердо решил утонуть.
- Стой! Подожди!
Дин подбегает к Сэму и берет его за руку. Вот же непредсказуемый чертенок!
- Давай, Сэмми… Ложись на воду, не утонешь, не бойся... Не бойся. Я держу тебя, Сэмми!
Я тебя держу…

8 ЛЕТ. Снежный ангел

Минессота – самый нелюбимый штат Дина. Там очень холодно, там снег, и как назло они постоянно оказываются там зимой.
В этот раз они в Хиббинге, дверь в мотельный домик завалило, и отец долго дергает ручку и расшвыривает ногой снег.
Сэм вертит головой, смотрит вверх, и снежинки цепляются за его пушистые ресницы.
Дин раздражен. Он замерз, отец не хочет брать его на Охоту, мотель паршивый, ужасно хочется жрать, ближайший магазин, мимо которого они проехали, оказался закрыт, а последние бутерброды отдали Сэму.
Отец обещает сходить купить еды, но вместо этого он звонит от стойки администратора Калебу и срывается с места, чуть не забыв оставить Дину бабло.
Но фоне всего этого Сэм говорит:
- Посмотри, как здорово, Дин!
- Не вижу ничего здорового! – Дин подпрыгивает на месте, пытаясь согреться. Холодно даже внутри, а Сэм не закрывает дверь – стоит на пороге и восхищенно любуется на снег. Маленький придурок.
- Ну посмотри! Это очень красиво! И каждая снежинка не похожа на свою подружку…
«На свою подружку». Блин. Дин хочет хоть немного согреться и сходить уже в магазин!
- Иди сюда, Сэмми!
- Нет, можно я погуляю? Пожалуйста?
Дин иногда ненавидит эти щенячьи глаза.
- Ладно, пошли в магаз вместе, а то я сейчас кончусь от голода.
На обратном пути Дин откусывает от большой булки, одновременно пытаясь запихнуть в рот горсть чипсов. Сэм попросил какой-то питьевой йогурт и теперь хлещет его, радостно подпрыгивая и все так же крутя башкой. Он швыряет пустой пакет в мусорный бак и бежит вперед, так что Дин с полным ртом и руками, занятыми пакетами, за ним не успевает.
За поворотом Сэма нет, и Дин не успевает испугаться, как ему в спину летит снежок.
- Ах ты… Ну, держись!
Пакеты отправляются в сугроб, Сэм визжит, хохочет, не успевает слепить снежок и просто кидается в Дина снегом. Дин хватает его, сует за шиворот снег, потом убегает, чтобы Сэм его догонял и страшно мстил, потом поднимает Сэма в воздух и швыряет в сугроб. Сэм с трудом выбирается оттуда, он уже весь мокрый, даже по лицу стекают капли, и надо бы его домой, сушится, но Дин почему-то не может прервать детскую радость брата, сломать этот праздник, где Сэм с ним на равных, словно они одногодки.
Сэм чуть не выбивает Дину зуб, зафигачив в лицо снежком, в котором оказалась ледышка. Он пугается, подбегает к Дину, а Дин картинно стонет и валится на снег, бьется в агонии, и Сэм не знает – смеяться или плакать.
- Смотри! – говорит Дин и начинает водить по снегу руками и ногами – вверх-вниз, вверх-вниз. Сэм смотрит на брата открыв рот, и, в конце концов, Дин замирает.
- Видишь? – спрашивает он, сдувая мокрые волосы со лба. Сэм зачарованно смотрит на Дина, который лежит на снегу, и говорит шепотом:
- Это же… это ангел? С крыльями. Дин… Ты – ангел…
Это, конечно, полная дурь, но Дину жутко приятно, что он смог добиться от брата такого благоговейного тона, такого зачарованного взгляда, такого ощущения сказки.
Он лежит так еще немного, пока Сэм разглядывает его «крылья», а потом вскакивает, боясь отморозить зад.
- Пошли! – командует он, и Сэм беспрекословно подчиняется.
Потому что – разве можно спорить с ангелами?


А фраза из взрослой жизни братьев просто вынесла!

"От томной брюнетки пахнет чем-то французским, она носит забавный берет, и Дин думает об этом берете, пока она целует его. У нее влажные губы, и Дину хочется их высушить. Может быть – беретом".

Лучшая из встреченных мной фраз про нежеланные губы.))