- Ты убиваешь его, - тон Кая был сух и бесстрастен, а лицо, как обычно, малоподвижно, в отличие от лица Аро, на котором отражалась целая гамма разнообразных эмоций, - Убиваешь медленно и мучительно. Ты действительно желаешь ему смерти? В таком случае, милосерднее было бы убить его сразу, как только он появился здесь.
- Ты проиграл, Аро, - веско произнес Марк, молчавший до сих пор, - Признай это. Я знаю, ты чертовски не любишь проигрывать. Никто из нас не любит проигрывать, оттого, мы и проигрываем столь редко.
Аро отступил на шаг от братьев, прикрыв глаза, словно бы защищаясь. Они были одни в мраморном зале; солнечные лучи, просвечивающие сквозь узкие окна под куполом, слегка нарушали торжественность и строгость этого места, а невидимые пылинки танцевали внутри них свой беспорядочный танец.
- Он стал таким тихим, - голос Аро прозвучал ломко и на октаву выше, нежели обычно, - Думаю, он уже даже не испытывает жажды. Все процессы в его теле замедляются, и скоро он впадет в оцепенение, из которого не существует выхода. Долгие годы он будет неподвижен, будто статуя, самая прекрасная статуя какую только можно вообразить, прекраснее, чем творения Фидия, - глаза Аро словно остекленели, меж бровей пролегла глубокая вертикальная морщинка, - я буду бережно хранить ее, касаться этих совершенных черт, проводить пальцами вдоль изящных линий…, - он перешел почти на шепот; его пальцы слегка шевелились, как будто предвкушая то, что он описывал, - Я буду любить его… Вечно, пока он не рассыплется в прах. Пока все мы не рассыплемся в прах, и пока не рухнет этот мир.
- Аро, спустись на землю, - Кай шевельнулся в своем кресле, что было, безусловно, явным признаком не свойственного ему волнения, - ты сам говорил, что у Каллена дар убеждать и вдохновлять идеями. Он был бы нам очень полезен в качестве члена городского совета. Никто из нашей семьи не способен долго находиться среди людей без угрозы срыва, а он может. Надо признать, этим его моральным устоям, которые с самого начала показались нам глупыми и бессмысленными, можно найти практическое применение. Кроме того, он умен и образован.
Аро медленно, будто марионетка, повернул голову в его сторону, и Каю очень не понравилось выражение его глаз – пустое, отсутствующее, словно старший Волтури грезил наяву. За весь период их знакомства, что длился около тысячелетия, Аро Волтури впадал в подобное состояние всего пару раз.
- Я согласен с Каем, - вмешался Марк, - я возьму Каллена под своё покровительство и обеспечу ему должное положение в семье.
Возможно, слова Марка были тем единственным средством, способным вывести Аро из ступора. Апатия и отстраненность старшего Волтури в долю секунды сменились неподдельной яростью, полыхнувшей подобно вулкану.
Марк потрясенно застыл, вжавшись в спинку своего кресла, когда Аро незаметным глазу хищным движением стремительно метнулся к нему, оскалившись и вытянув перед собой скрюченные, наподобие когтей, пальцы.
- Только посмей приблизиться к нему! – голос старшего Волтури вновь изменился до неузнаваемости, утратив даже намек на человеческое звучание и превратившись в нечто среднее между рычанием и шипением, - Я вырву тебе глаза! Я разорву тебя на куски, только посмей!
- Довольно! – Кай поднялся со своего кресла, к которому, казалось, уже прирос, - все это зашло слишком далеко! Аро, опомнись! Тебе нужен Каллен? Он твой. С единственным условием – он будет жить, и приносить пользу семье. Как тебе такой вариант?
Аро вновь повернул к нему голову, на сей раз с более осмысленным выражением лица. Взгляд его медленно, но прояснялся. Кажется, буря миновала.


- …Встань! Победи томленье, нет побед, запретных духу, если он не вянет, как эта плоть, которой он одет…
Губы Карлайла беззвучно шевелились, повторяя слова любимого им Данте. Небольшой книжный томик в кожаном переплете выскользнул из ослабевших пальцев и упал на пол. Мысли двигались в голове неторопливо и вязко, будто продираясь сквозь плотную пелену. Карлайл думал о том, что ждет его по ту сторону. Конечно, он много думал об этом, еще когда принял решение добровольно отправиться к Волтури. Но никогда по сей день смерть не казалась ему такой близкой. Не ледяное дыхание бездонной пропасти, не обжигающая близость адского пламени. Всего лишь покой. И душа его уже не противилась этому покою, напротив – она его жаждала как избавления.
Скрипнула входная дверь. Все органы чувств Каллена уже давно находились где-то на человеческом уровне, так что заранее предвидеть чье-то появление он не мог. Увидев фигуру, довольно бесцеремонно нарисовавшуюся на пороге его комнаты, Карлайл собрал в кулак всю свою волю, чтобы встать и должным образом поприветствовать гостью. Воспитание никоим образом не позволяло ему валяться на кровати в присутствии дамы, что бы там с ним не происходило.
- Миледи, - его поклон почти не утратил изящества и отточенности движений, - Чем могу служить?
Её звали Джейн. Он сразу запомнил имена тех, кто был в мраморном зале в день его приезда. Совсем молоденькая девушка, почти ребенок. Но было сложно забыть, каким наслаждением светилось ее ангельское лицо в тот момент, когда Феликс сомкнул свои лапищи на черепе несчастного Клавдия и начал давить.
- Ты определенно можешь сослужить мне хорошую службу, - голос её был низким и слегка хрипловатым, что не совсем сочеталось с ее внешностью, - Я хочу, чтобы мой возлюбленный господин Аро выиграл свое пари.
Карлайл слегка нахмурился.
- Простите, но я не понимаю, о чем идет речь.
- А тебе совершенно незачем что-либо понимать. Все просто – я хочу, чтобы ты выпил человеческую кровь на глазах у всей семьи.
- Нет. Да простит меня миледи, но я не могу этого сделать.
Она продвинулась вперед на пол - шага, лицо её слегка порозовело, кончик языка плотоядно прошелся по губам.
- Хорошо. Да, я не надеялась, что ты легко сдашься. Точнее говоря, я рассчитывала на то, что ты откажешься. Потому что мне, определенно, не терпелось испытать на тебе свой Дар.
- Дар?
- Да, мой Дар. Ты знаешь о нем, не так ли? Ты надеялся тихо уйти в небытие, оставив моего господина мучиться стыдом из-за своего поражения? Я не допущу этого. Я заставлю тебя выпить человеческую кровь, и тогда ты потеряешь для него интерес, став одним из многих, а не кем-то исключительным. И, очень может быть, он вернется ко мне. Потому что я действительно уникальна, в отличие от тебя.
Что-то похожее на страх шевельнулось в душе Карлайла, на время вытеснив апатию и покорность судьбе. Как он уже успел убедиться – мало нашлось бы в мире существ более опасных, нежели снедаемая ревностью женщина. Он слегка отступил, не сводя глаз с незваной гостьи и ожидая внезапной и жестокой атаки, но Джейн не сдвинулась с места ни на дюйм. Её глаза оттенка вишни слегка расширились, на бледно-розовых губах мелькнула насмешливая улыбка, затем они шевельнулись, произнося какое-то слово…

«… Господь всемогущий, что же это?!» Нечто похожее на ту мучительную судорогу боли, что в один миг скрутила его тело, Карлайлу довелось испытать лишь единожды - в момент своего перерождения. Но на сей раз боль была сильнее в несколько раз, так что ему казалось, что его растягивают на дыбе и наматывают на раскаленный вал. Длилось это недолго, наверное, каких-то несколько секунд. Ни одно живое существо, даже столь могущественное как вампир, не способно было долго выдерживать нечто подобное, оставаясь живым и не потеряв рассудок. Вновь начав осознавать себя и окружающее пространство, Карлайл обнаружил, что лежит ничком, скорчившись и уткнувшись лбом в пол. Мир был затянут кроваво-алой пеленой, а собственное тело ощущалось бесформенной грудой глины.
- … все равно не услышит твоих криков, - голос Джейн приглушенно доносился из-за этой пелены, - А если и услышат, то не осмелятся придти сюда. Так что кричи, не стесняйся. Твои крики доставят мне удовольствие.
«Это всего лишь иллюзия, - мысли неслись в голове – торопливые, сбивчивые, - это иллюзия боли, это не настоящая боль! Она не может мне навредить!». Карлайл шевельнулся, потом очень медленно поднялся, сперва, на четвереньки, потом, пошатываясь, встал на ноги. «Необходимо успокоить свой разум, - повторял он про себя снова и снова, глядя прямо в сузившиеся глаза Джейн, - осознать, что на самом деле боли нет. Все это не по-настоящему, все это не…». Его вновь скрутило, с еще большей жестокостью, мгновенно разрушив тот хрупкий барьер, который он пытался выстроить на пути к своему сознанию. На сей раз, он отключился полностью, а когда пришел в себя, то обнаружил, что лежит на полу в той же позе, что и в первый раз. С трудом приподняв ставшими вдруг тяжелыми веки, Карлайл уперся взглядом в затейливый рисунок на мраморных плитах пола и свою правую ладонь, похожую на отбитую у гипсовой статуи конечность. А потом в поле его зрения появился подол пышной бирюзового цвета юбки и пара изящных ножек, обутых в бархатные туфельки с пряжками, отделанными мелкими изумрудами. Он ощутил, что его переворачивают на спину; лицо Джейн приблизилось, будто выплыло откуда-то из тумана. Она глядела на Карлайла с такой кроткой, ангельской улыбкой, что сложно было на самом деле поверить в её жестокость.
- Признаю, ты довольно необычный экземпляр. Если упрямство можно считать талантом. Но я тоже упряма, Карлайл Каллен. Я всегда добиваюсь того, чего хочу.
- Единственное, чего ты добьешься – моей смерти. Но я, так или иначе, скоро умру.
Она рассмеялась – отрывисто и зло.
- Скоро? Как скоро? Ты сильно ослаб, но протянешь еще достаточно долго, чтобы как следует меня развлечь. В итоге, ты будешь умолять меня прекратить. И сделаешь ради этого все, абсолютно все. Это неизбежно. Свой предел выносливости, переступив через который, ломаются даже наши сородичи, есть у каждого. У каждого, без исключений. Ты поверишь мне на слово, или мне продолжать?
Вместо ответа Карлайл с отвращением отвернулся.
- Что ж, это твой выбор.
Джейн исчезла из поля его зрения, а затем вновь пришла боль. На сей раз, она была менее интенсивной, что позволяло Карлайлу все время оставаться в сознании, но выматывающе - мучительной, словно из него медленно вынимали внутренности, подцепив железным крюком. Перерывы между приступами создавали тот самый психологический контраст, который как нельзя лучше способствовал расшатыванию воли. Не успев как следует придти в себя и подготовиться, собрав оставшиеся крохи мужества, он вновь соскальзывал в пучину боли, раз за разом. И когда стало совсем уж невмоготу, все вдруг прекратилось…


…Каллен слышал голоса, мужской и женский. Они то отдалялись, то приближались, сплетаясь в жарком споре, но слов, сперва, было не разобрать. Потом вдруг слова полились рекой - быстрые, яростные.
- … та самая ядовитая змея, которую я, по доброте своей, пригрел на груди! Кем ты себя возомнила, и как ты посмела?! Я уничтожу тебя, раздавлю как насекомое!
- Прошу вас! – дрожащий от слез голос Джейн звучал по-детски высоко и жалобно, - Я хотела всего лишь быть вам полезной, господин мой! Прошу, пощадите!
Зашуршали юбки; послышался негромкий стук коленей о пол, сдавленные рыдания и хрип.
- Аро…, - голос Карлайла прозвучал едва слышным призрачным шелестом; он кашлянул, прочистив горло и, с трудом приподнявшись на локте и прислонившись спиной к кровати, узрел коленопреклоненную Джейн и стоящего к нему спиной старшего Волтури, чьи пальцы судорожно стискивали горло девушки, - Ты не можешь ее убить. Она член твоей семьи. Пожалуйста, не делай того, о чем сам потом пожалеешь.
Спина Аро на миг закаменела. Потом пальцы его медленно разжались; Джейн, обмякнув, сползла на пол, уткнувшись в него лбом и приняв почти такую же позу, что и Карлайл некоторое время назад. Старший Волтури обернулся, и их с Калленом взгляды пересеклись. В глазах Аро читалось глубокое раскаяние, поразившее Карлайла до глубины души. Аро был мастером играть на публику эмоции, которых он на самом деле не испытывал, а также скрывать свои истинные чувства, так что даже лучшие актеры из самых знаменитых театров Европы вряд ли смогли бы с ним в этом тягаться. Но здесь и сейчас, Карлайл был отчего-то уверен в его искренности.
- Теперь все будет по-другому, - произнес Аро, делая шаг вперед, - я позабочусь об этом. С этого момента ты волен делать все, что заблагорассудится, и вести тот образ жизни, к какому привык. А еще… я прошу… прошу меня простить, - Аро запнулся на мгновение, эти слова явно дались ему с трудом. - Простить мой эгоизм, мою слепоту и моё глупое упрямство.
Карлайл слабо улыбнулся.
- Слишком поздно, мой друг. Если тебе нужно моей прощение – я даю его тебе. Но ни единого мига я не испытывал по отношению к тебе злости, или обиды. Ибо ты – совершенное творение Господа нашего, и ты таков, каким Он тебя создал. Хоть ты в это и не веришь.
Вертикальная морщинка вновь обозначилась на гладком лбу старшего Волтури.
- Слишком поздно? О чем ты?
Карлайл медленно поднял правую руку и поднес к лицу; пальцы едва заметно подрагивали.
- Я уже почти не могу двигаться, - произнес он спокойно и буднично, будто речь шла о чем-то несущественном, - мир вокруг теряет краски, звуки угасают. Я не способен охотиться, чтобы восстановить силы. А еще я ужасно устал, Аро. Позволь мне, наконец, отдохнуть… , - к концу тирады голос Карлайла сделался едва слышным; рука его упала на колено, голова бессильно поникла.
- Ну уж нет! – присев рядом, Аро ухватил Каллена за плечи и встряхнул что есть силы, - Даже и не думай! Не надейся улизнуть от меня, иначе это будет означать, что из нас двоих ты куда больший эгоист…!
Карлайл лишь слабо покачал головой; голос Аро доносился до него как будто издалека, а все что он говорил, воспринималось нынче чем-то малосущественным. Время для Каллена словно бы остановилось, вплоть до того момента как у его губ появился кубок, наполненный свежей кровью, и её аромат, как оказалось, был единственным, способным пробудить его уже почти угасшее обоняние.
- Давай-ка, выпей! – Аро мягко приподнял его голову за подбородок, но Карлайл мотнул головой, высвобождаясь, - Во имя Ада и Небес! – Аро явно терял терпение, - Неужели ты думаешь, что я таким вот образом пытаюсь подсунуть тебе человеческую кровь?!
Карлайл уже и сам понял, что его подозрения безосновательны, и в несколько быстрых глотков опорожнил кубок.
- Вот так! – с удовлетворенным видом Аро поднялся на ноги, поставил опустевший сосуд на поднос, что держал стоящий рядом слуга и жестом приказал тому удалиться.
Карлайл, словно проснувшись, оглянулся вокруг. Он не ощущал особого прилива сил, но чувства начали возвращаться. Казалось, прошла всего пара минут, но вот Джейн уже и след простыл, и откуда-то появился слуга, и кровь животного, которая отнюдь не пользовалась популярностью среди членов клана Волтури. Он вновь глянул на Аро, который все это время не сводил с него глаз, и вид у старшего Волтури был крайне загадочным. Тот вдруг вновь присел рядом, склонился к лицу Карлайла, провел языком по его губам, слизывая капельку крови, застывшую в уголке рта, что заставило Каллена оторопеть от неожиданности и несомненной интимности этого жеста.
Аро неторопливо отстранился, как ни в чем не бывало, причмокнул губами, слегка поморщился.
- И что ты в этом находишь? Впрочем, это не самый важный вопрос. Меня больше волнует совсем другое. Что же мне теперь с тобой делать, мой ненаглядный упрямец?

ЭПИЛОГ.
Спустя месяц, вампир по имени Карлайл Каллен был утвержден в должности члена городского совета как представитель Волтури, самой могущественной семьи в Вольтерре и окрестностях. Помимо этого, стоило ему подать прошение об открытии в пределах города частной медицинской практики, вопрос решился незамедлительно. Итак, Карлайл вернулся к жизни, едва не перешагнув её порог, и у него вновь было все, о чем он мог только мечтать. Единственным, что его беспокоило, были некие странные отношения, установившиеся между ним и главой клана Волтури. Хотя, «беспокойство» было бы чересчур однозначным определением обуревавшим его по этому поводу чувствам. Но это уже совсем другая история.




Браво, Мастер.