За два месяца эта капризная дама, кажется, использовала весь свой арсенал. Сначала побаловала непривычно долгим теплом, продлив агонию лета. Потом ошарашила непривычно ранним холодом, отнимая надежду и сея уныние. Словно одумавшись, вернула всё на круги своя и пошла расписывать солнечной кистью застывшие в недоумении деревья, вкрапляя в золото кровавые капельки рябин. Отступила от холста на шаг, замерла - загрустила, передумала и принялась замазывать почти готовую картину толстым слоем серой сырой штукатурки, походя сдирая с кленов и берез загостившиеся листья. Притомилась и решила передать свои права во временное пользование следующей хозяйке природы. А та, не будь дурой, воспользовалась, вчера - укрыв землю тяжелой намокшей ватой, а сегодня - сковав вчерашнюю грязь серебристой бронёй и подсветив ее для поднятия настроения солнечным прожектором.

Неожиданная такая осень. Внезапная и противоречивая.