Это цитата сообщения Appassionata Оригинальное сообщение

[356x514]
В этой женщине, чье физическое присутствие не ощущалось, а литературное – почти не замечалось, заключен целый мир — со своими звуками, запахами, оттенками, с невиданными островами, птицами, животными и растениями. И она вправе была утверждать в одном из стихотворений, что ее придуманный слон одним ударом хвоста перешибет слона реального.

И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь…

Ей не нужно было видеть другие страны, если она придумала Дельфинию. Ей не нужно было любить многих мужчин, если для одного единственного, но бесконечно любимого, была написана песня «о гвозде».

Мне кажется, что они все прожитые вместе 29 лет держали друг друга за руки. Иван Киуру писал в стихотворении, посвященном Новелле Матвеевой: «…На миг потерял я тебя…». Страшно было потерять на миг, а пришлось навсегда.

Немногие воспоминания людей, близко знавших Матвееву и Киуру (хотя те и перед ними особенно не раскрывались), свидетельствуют, что эта пара чем-то необъяснимо раздражала окружающих. То ли пренебрежением к «быту», то ли преданностью друг другу, то ли тем, что не давали информационных поводов, отгородившись невидимой стеной от внешнего мира.


Они были самодостаточны — создав свою Вселенную для двоих, никого туда не допускали, а вдохновение черпали из окружающей природы и из своего внутреннего мира.

Недаром в одном из своих стихотворений Новелла Матвеева писала:

Как даль целебна! Как враждебна ближность!
Как жаль, что невозможно жить в дали,
Чтоб далью оставалась все равно!

В ее воображении «было волшебно все: даже бумажный сор», так неужели она не могла придумать, прочувствовать, прожить историю «Девушки из харчевни»?

А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.

Конечно, песня не об Иване Киуру (ее муже), а для него, он-то как раз понимал ее хорошо.
У Ги де Мoпассана есть новелла «Счастье».

— Можно ли любить в течение многих лет?
— Да, — настаивали одни.
— Нет, — утверждали другие.

«Миловидная, богатая девушка Сюзанна де Сирмон бежала с унтер-офицером, служившим в гусарском полку, которым командовал ее отец. Отслужив свой срок, солдат однажды вечером исчез вместе с нею. Их разыскивали, но не нашли. Она ни разу не подала о себе вести, и ее считали умершей».

Целых 50 лет прожили они на Корсике, оторванные от внешнего мира.

«Она никогда не думала ни о чем, кроме него! Ей ничего не нужно было — только он; лишь бы он был подле нее, она ничего больше не желала. Она отказалась от привычной жизни совсем еще юная, отказалась от света, от тех, кто ее любил, вырастил. Она ушла с ним одна в это глухое ущелье. И он был для нее всем — всем, чего желаешь, о чем грезишь, тем, чего беспрестанно ждешь, на что бесконечно надеешься. Всю свою жизнь с ним она была счастливейшей из женщин».

Когда я думаю о Новелле Матвеевой и Иване Киуру, я вспоминаю эту новеллу.

В августе 1992-го года Новелла Матвеева написала балладу «Двое» — по мотивам любви и смерти П.Б. Шелли, английского поэта-романтика 19 века. Шелли погиб молодым — в бурю утонул в озере.

Смутная ночь — предтеча
Бедствий… Одно спасенье:
Вечная — в Вышних — Встреча,—
Вечное Воскресение.

Мери Шелли и Перси Биш Шелли — Новелла Матвеева и Иван Киуру, умерший 17 февраля 1992 года…

«Я знаю, что есть у меня цвет неба ВЧЕРАШНЕГО дня!»

[100x]
				Девушка из харчевни Автор плэйкаста: Appassionata » Создан: 00:25:21, 02.11.2006 Посмотреть >>

О Новелле Матвеевой говорят:

«... Откуда же это околдовывающее нас обаяние… это завораживающее нас пение — тоненькая колыбельная?..» (Лев Аннинский).

Корней Чуковский называл ее «уходящая».

«Если Окуджава — благодатный дождь, то Новелла Матвеева — удивительный остров» (Зиновий Паперный).

«Помню, в начале шестидесятых, когда я впервые услышал ее солнечные, сказочные песни, я почему-то решил, что такие песни может писать только очень счастливый человек… Попав в первый раз в дом к Новелле Матвеевой и увидев чудовищный быт ее огромной неприютной коммуналки на Беговой улице, я был потрясен. Каким могучим воображением художника, каким мужеством и оптимизмом должен обладать автор, придумавший свой сказочный мир в такой обстановке!..» (Александр Городницкий).

«Матвееву по-прежнему не с кем сравнить, она — отдельная. Ее не представить выступающей на стадионе. В ней есть загадка. И остался без ответа старый вопрос: откуда она?».

«Новелла Матвеева умеет жить в обществе, будучи свободной от него. За что принудительно выселена в прошлое».

«Ее тоненький голосок на серебряных подковках, вправленных в звуки гитары, пролетел, прошелестел легким и теплым ветром над затурканной, зачумленной эпохой».

«Как в старых андерсеновских сказках, волшебный дар был тайно вручен болезненной девочке, замкнутой, испуганной и, казалось, вечно заплаканной. Кто мог представить, что ее песни станут отрадой и утешением нескольких поколений?».

«Интровертность (таково истинное имя матвеевской «дикости») нередко свойственна творцам, они платят ею за мощь и живость воображения».

Новелла Матвеева о себе:

«Нас ласточка петь научила, и полно о том толковать!».

«Как сейчас помню, меня в детской спальне оставляли на ночь одну. И тогда мне в голову начинали приходить вопросы, по-видимому, философской важности. Например, была ли я давно? Была ли я… много, много, много раньше? И где находится это «раньше»?..».

«От трусости, наверное, от страха», — говорит сегодня Новелла Николаевна о своей тяге к уединению, появившейся еще в детстве. — «Я — человек дикий, вести себя не умею. Мне очень легко выглядеть смешной. Поэтому я стараюсь быть как-то отдельно…».