А у фонтанов гуляли люди. Такие обычные и ничем непримечательные, кроме разве того, что у каждого – своя жизнь, своя история и, ну просто обязательно, своя маленькая тайна.

Две старушки, одинаково дружно, несмотря на разделявшие их метров двадцать, методично нарезали по парку круги – что-то вроде моциона. Какое-то у них было одинокое выражение фигуры: одна в желтых бриджах(казалось, у них за спиной должно быть славное прошлое в качестве брюк, и теперь они смущенно морщатся на коленях, стыдясь своего бесславного существования), кутающаяся в вязаную и ничуть не греющую шаль; вторая в клетчатом пиджаке, накинутом на плечи и придающем ее фигуре выразительность старинного полководца, тоскующего о славных деяниях своей молодости на каком-то заброшенном островке.

Про этих двух так и хотелось придумать восхитительную уйму разных историй. И то, как они каждый вечер бродят вокруг этого фонтана и все выдумывают способ познакомиться, да никак и не решатся. Или как они уже когда-то уже были закадычными подругами, чинно гуляли под ручку, пополняя друг-дружке запас сплетен. Но потом вдруг разругались из-за какой-то ерунды, вроде того, в какую сторону им сегодня циркулировать. И теперь бродят такие одинокие, вспоминая старые, добрые деньки и украдкой бросая друг на друга взгляды, но тут же их отводя.

А потом к одной из них, той, в клетчатом пиджаке-палатке, пришел ее муж. И сразу стало понятно, кто здесь самые счастливые и уверенные друг в друге люди на свете. Так и ушли вместе, ступая вмиг потвердевшим шагом, неспешно обсуждая вселенски важное событие в виде перегоревшей лампочки.
А желтые бриджи, безнадежно кутаясь в шаль, побрели в другую сторону. Господи, как же это оказывается важно, чтобы, когда ты уже постареешь и появится вдруг уйма свободного времени, вот все-все то самое, которого тебе раньше не хватало, чтобы позвонить другу, поздравить с юбилеем свою бывшую классную, увидеться с любимым человеком, как же это важно, чтобы был кто-то, с кем ты будешь гулять у фонтана.