«Новая Газета» №9, 08.02.2007 (ссылка на статью)
Текст: Мозговой Владимир

ФУТБОЛ ПРОШЕЛСЯ ПО ЕВРОПЕ ОГНЕМ И МЕЧОМ

Италия сама похоронила любимый вид спорта. Будут ли у нее последователи?

Сицилийский городок Катанья на исходе прошлой недели попал в эпицентр мировой прессы: во время и после футбольного дерби Серии А «Катанья» – «Палермо» устроенные фанатами беспорядки привели к гибели полицейского Филиппо Рачити, ранения различной степени тяжести получили около ста человек, в том числе 20 стражей порядка, число арестованных исчисляется десятками. «Смертельная любовь» к футболу страны нынешних чемпионов мира обернулась реальной смертью – не первой…

Результатом трагических событий стало беспрецедентное решение итальянских властей временно, но тотально «закрыть» футбол во всех его проявлениях: от Серии А и матчей сборных до любительских соревнований. Цель акции, каждый день которой приводит к многомиллионным потерям клубов, – остановить «деградацию спорта» (по выражению премьер-министра Италии Романо Проди). Но все понимают, что даже такие радикальные меры проблему не решат. Футбол рано или поздно вернется, а с ним вернется и насилие.

«Футбол в Италии давно умер, – сказал он и сразу задал встречный вопрос: – А у вас в России он еще жив?» Вообще-то мы собирались говорить не об этом. Приятель из Питера, будучи в Москве на выставке, позвал меня поужинать со своим итальянским деловым партнером, «который работал с самим Куртом Хамрином» (Хамрин – вице-чемпион мира-58, самый известный шведский футболист из когда-либо игравших в Италии).


Но Пьер-Луиджи Алабастри, председатель совета директоров компании «Боргоново» из города Пьяченца, рассказал о том, почему он перестал быть футбольным болельщиком. Мой собеседник не пророчествовал и не сгущал краски – он констатировал. Мне было важно услышать это не от футбольного деятеля, а от нормального итальянца, для которого футбол был всем. Я во многом готов был с ним согласиться, но я не понимал, почему неприятие современных футбольных реалий достигло таких тотальных масштабов (и это на фоне того, что именно Италия стала чемпионом мира-2006!).

Понял я Пьера-Луиджи две недели спустя, когда пришли первые известия из сицилийского города Катанья, после которых итальянский футбол на неопределенное время перестал существовать.

Для моего собеседника это случилось гораздо раньше. Тот футбол, который он любил искренне и беззаветно, дал трещину в середине 70-х, а к середине 80-х окончательно оформился как явление, к игре имеющее косвенное отношение. Погубили игру деньги и насилие.

Пьер-Луиджи обозначил точку отсчета – покупку командой «Наполи» великого Диего Марадоны. Баснословные по тем временам деньги надо было отбивать, в футбол пришли законы полукриминального и криминального бизнеса, бок о бок с которым шло насилие. Связь между большими деньгами и агрессией не очевидна, но она есть. Оба этих фактора, переплетаясь и усиливаясь, разъедали структуру безжалостно и бесповоротно. Вопрос о победителе чемпионата решался не на футбольном поле, а за столом переговоров – по словам Пьера-Луиджи, эта тенденция в 90-х приобрела уже устойчивый характер. Футбол коррумпировался, «ультрас» консолидировались.

Сын Пьера-Луиджи, успешно выступавший за молодежный состав «Пьяченцы», ушел из футбола, когда увидел кровавую стычку тиффози. Для него это стало потрясением, он не захотел быть даже косвенно причастным. Отец разубеждать не стал – он, как и многие его сверстники из поклонников чистого футбола, давно перестали ходить на стадион.

Я сказал, что мне жаль болельщиков «Ювентуса», невинно пострадавших из-за того, что президент клуба Лучано Моджи и ряд других футбольных деятелей оказались замешаны в последнем крупном коррупционном скандале. Я сказал, что если бы Россия претендовала на награды мирового чемпионата, у нас замяли бы любое «околофутбольное» дело. Пьер-Луиджи чувство национальной гордости не разделил: победа, какой бы великой она ни была, не отменяет ни одной проблемы. «А у вас они есть?».

[На самом деле Лучано Моджи занимал должность генерального директора «Старой Синьоры», а не президента. – Прим. Викторина]

Мне не хотелось рассказывать о погроме на Манежной площади, о вспышках насилия, о перманентном противостоянии ОМОНа и болельщиков, о безголовых метателях файеров и о многом другом, что отвращает меня от футбола. Еще меньше хотелось рассказывать о коррупции на верхнем уровне. Мне хотелось защитить право игры быть самой собой – футбол в его первозданной чистоте не несет гена насилия, не так ли?

Ген насилия привнесен самим обществом, тотальный цинизм («все продано и куплено») тоже способствует агрессивным проявлениям – а вам так не кажется? И, в конце концов, если со всем этим согласиться – надо просто уходить из профессии, надо же, черт возьми, хоть во что-то верить! «Может быть, может быть, – без энтузиазма поддержал меня Пьер-Луиджи. – На любительском уровне и в маленьких городках еще что-то осталось».

А потом случилась Катанья. Сицилийское дерби «Катанья» – «Палермо», полиция против тиффози, судейские ошибки в пользу гостей, ожидаемая реакция хозяев («все продано!»), слезоточивый газ, прерванный (но потом доигранный) матч, беспорядки за пределами стадиона, смерть полицейского Филиппо Рачити после попадания в машину самодельного взрывного устройства (как месть «ультрас» или случайность – разницы нет) – и общий стон самой футбольной европейской страны: «Все, баста!».

Сразу последовали громкие и эффектные заявления на всех уровнях: или мы остановим насилие, или пожертвуем футболом. Пока – пожертвовали. Всем футболом, включая женский и любительский.

Я читал сообщения из Италии и думал о нашем с Пьером-Луиджи разговоре. И уже не пытался доспорить.

Аргументов все меньше. Российского футбола это тоже напрямую касается.
©

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

http://sportvictorine.livejournal.com/241783.html