«Но ведь имеется так много вещей, которые мне еще нужно сделать!» — сказал я.

«Ты, видимо, имеешь в виду, что имеется еще много женщин, с которыми тебе хотелось бы переспать».
Он был прав. Вот такие мы, увы, примитивные. Обезьяна готова считаться с неизвестным, но прежде, чем шагнуть в него, она хочет точно знать: «А что я буду с этого иметь?»

Мы деловые люди, мы привыкли вкладывать свои средстве, привыкли уменьшать свои потери, мы ведем себя в этом мире как на базаре. А если мы «вкладываем во что-то средства», мы желаем иметь гарантии. Мы готовы влюбиться, но только если это будет взаимно. Если мы разлюбили, мы обрываем одну связь и заменяем ее другой.

То, что мы называем любовью, — это всего лишь истерика. Нас нельзя назвать страстными существами, бессердечными — да. Я-то думал, что я знаю, как любить, но дон Хуан как-то сказал мне: «Ну откуда ты мог бы знать это? Тебя ведь никогда не учили тому, что такое любовь. Тебя учили, как соблазнять, как завидовать, как ненавидеть, а любить тебя не учили. Ты даже не умеешь любить самого себя — иначе ты бы не обращался так по-варварски со своим телом. У тебя кишка тонка, чтобы любить так, как это могут делать маги. Мог бы ты полюбить навсегда, так, чтобы эта любовь осталась за границами смерти? Просто так, без всякого вознаграждения? Мог бы ты любить без всяких «вложений»? Ты никогда не знал, что любить вот так, без всякой жалости к себе. И ты действительно хочешь умереть, так и не узнав этого?»