Вот уже вторые сутки он считал себя писателем.
Покусывал ногти (ни ручки, ни пера у него не было и весь текст он отстукивал на клавиатуре),
зевал не в тему, массировал шею, подолгу заглядывался на окна в доме напротив.
Где-то уже поставили ёлки, и даже далеко за полночь там мигали гирлянды.
Когда гасло правое верхее окно, он шёл на кухню за чашкой кофе.
Облокачивался на холодильник и вздрагивал от шума воды по трубам.
Закрывал глаза и вспоминал детство.
Когда руки переставали согреваться о чашку, он возвращался к компьютеру, клацал пробелом, чтобы убрать заставку и снова впадал в писательскую задумчивость.
Вот уже вторые сутки на белом экране ворда светилась надпись:
"Дорогой Дедушка Мороз!
В этом году я вел себя хорошо и хотел бы попросить.."