Разговор


Наконец взошла луна, осветив две фигуры, сидящие на краю обрыва... Два очертания: летучей мыши и какого-то зверя, собаки, не собаки...

Летучая мышь лениво порылась в складках крыльев и извлекла на свет божий тонкую папироску. Зверь, сидевший рядом, ехидно оскалился:

— До чего мы докатились, на нормальные сигареты — денег нет?

Мышка лениво покосилась в сторону говорящего и прикурила. И уже выпуская дым, она наконец проговорила:

— Сама-то не куришь, так какая тебе разница? А, во-вторых, папиросы — это стильно!

— Но не дамские же! Это мне позволительно, а тебе-то...

— Хочу и курю! — буркнула мышка, но все же задумалась. Где-то через минуту она снова покосилась налево:

— Ты так и не рассказала, зачем позвала меня.

Волчица (а это была именно она) посмотрела на небо и тихо проговорила:

— Вэл, ты заметил, что в такие дни на небе особенно много звезд?

— В какие такие... — Мыш осекся, потом тихо спросил — Опять грустно?

Волчица покачала головой:

— Не только. Еще мне обидно, больно и.... ХОЛОДНО!

Вэл фыркнул:

— Да ну тебя, Лекс, вечно ты в самую серьезную минуту начинаешь хохмить!

— Ну не в самую серьезную, — начала оправдываться волчица. — Мне на самом деле холодно!!

Мыш покатился со смеху, Лекс последовала его примеру.

Минут через десять, когда все успокоились, Вэл снова стал серьезным:

— Плохо?

— Противно.... Да и муторно на душе к тому же... Да, все это ерунда, пройдет!! Расскажи лучше, как ты справлялся в такой ситуации.


Вэл задумался:

— Даже не знаю... Наверно уходил в свой мир... На какое-то время, чтобы забыть и забыться...

— Помогает?

— Зависит от того, КУДА ты уходишь. Главное — суметь вернуться обратно... И все время помнить, что кому-нибудь ты нужен не всегда, но себе — каждую минуту. И если ЗДЕСЬ ты считаешь, что никому не нужен, то вспомни про себя... и КОГДА вернешься из небытия — забудь про грусть, про печали и обиды. Ты не стоишь всех этих мелких неурядиц, все они просто временные трудности, которые надо преодолеть...


— Никто не заслуживает твоих слез, а те кто заслуживают, не заставляют тебя плакать. — улыбнулась сквозь слезы Лекс.


— Истинно так. Пойдем, волчонок, холодает...

Волчица пружинисто поднялась, с удовольствием разминая затекшие лапы. Мыш уже кружился рядом.


— Ну, побежали?

— В путь!




Как только шелест крыльев и глухое дыхание смолкли, из-за дерева вышла еще одна тень. Ночную тишину всколыхнул хриплый голос:

— Когда будешь уходить в свой мир, помни, что в этом тебя всегда жду я...