Впервые видел на сцене Золотухина. Признаться, я к нему относился всегда с легким снобизмом. Как-то очень уж сросся с ним образ деревенского дурачка, бумбараша, недалекого хитрована. Но он начал читать Бродского - его Нобелевскую речь о различии между грамотностью и умением читать. Я и речи не знал. Но буквально с первой фразы, с первой интонации почуял: Бродский. Потом пошло хорошо мне знакомое стихотворение о пилигримах. Это была молитва, это был страшный монотонный надрыв. Казалось, он не кончится, и Золотухин упадет прямо там, на сцене. А он все повышал и повышал голос. Это было невыносимо. Словно ты оказался один на один с вечностью, до мурашек по коже. Очень хочу пойти на его спектакль. В кино мне его образ малоинтересен.