ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ СКАЗКА.
(автописьмо)


Он в комнате. Комната синяя, его носки ярко-рыжие. На голове у него волосы, чёрные или белые. Лицо вытянуто, ладони обнимают подбородок. Он сидит на стуле, поджав ноги. локти упираются в колени. его тело имеет определённые координаты в пространстве, и он это знает, ощущая на себе давление в пятнадцать атмосфер, он хочет лететь истребителем в каждой из атмосфер, он хочет идти по раскалённым дорогам в каждой из атмосфер, застрявший между колодами карт, случайных рисунков на обоях.
Дверь висит, приклеянная к стене. Рядом - настоящая, обе одинаковые. Он сидит спиной к дверям. Всей змеиной поверхностью позвоночника он чувствует приближение шагов. Стук. Настойчивый поворот ручки, - закрыто, - вторая очередь стуков. Я на войне подумал он и схватился за голову руками. Стук повторился с удвоенной частотой. Стены дрожат подумал он и спустил ноги на пол. Ручка тряслась, будто с той стороны её пытались задушить в ладонях. Открыть думал он подходя к двери.

Смерть: привет
Он: (молчит, смотрит сквозь)
Смерть: ты наверное не узнаёшь меня, да?
Он: (обнаруживает искажения волокон пространства, свидетельствующие о наличии физического объекта в радиусе трёх световых миль...)
Смерть: я тебе принесла еды
Он: спасибо только я всё равно опоздал
Смерть: куда?
Он: на поезд. который везёт вдоль циферблата. кольцевая дорога. там есть один выход, в боковой тоннель, и если найти его, можно навсегда сбежать от порядка вещей
Смерть: куда?
Он: в абсолютный беспорядок вещей, то есть без всяких вещей: в не-мире ни-чего нет.
Смерть: я тебе как раз еды принесла.
Он: проходи в комнату, снимай ботинки, тапки вон в углу валяются, чай будешь?
Смерть: нет.
Он: хорошо, тогда давай говорить.



Кто кромсает на волокна твои локоны?
кто ласкает промежутки твоей ткани?
кто целует в твоих недрах закопанный
ядовитый драгоценнейший камень?

блестящие лезвия ступней:
ты режешь паркет, так что он извивается,
в скрипе своём ручней
мягкого зайца.
ты можешь меня ослепить,
заперев предварительно в тело
бесконечную боль,

но кто-то будет кромсать на ресницы твои локоны
прятать нас в саркофаги-коконы
трегиспылдыр пао соывд цущзенхор тчсия

переполненный смыслом коллаж

Смерть: ты всегда молчишь когда к тебе приходят гости?
Он: твои подруги приходят каждый день. Мне надоело с ними разговаривать. Мы просто ебёмся. Они обычно втроём, две черноволосые и рыжая с красивой грудью. они приносят J*&^$, и мы улетаем.
Смерть: где ты достаёшь J*&^$?
Он: в клубе где я работаю у каждого есть J*&^, мы охотимся на таких как вы.
Смерть: (кладёт ногу на ногу, откидывается на кресло.
Он: нам доставляет удовольствие наблюдать, как вы приходите к нам в надежде получить хоть немного тепла. мы бегаем за хвостом вечности, мы восседаем верхом на драконе вселенной.
Смерть: я кормила его из руки, когда он был маленьким.
Он: ты не знаешь, как можешь обмануться. вселенная сужается, а затем разбухает гроздьми.
Смерть: и что ты сделал с теми двумя? что там J*&^$?
Он: они выпили меня целиком, и теперь у меня внутри ничего нет. ты пришла как раз вовремя, я хочу проглотить яд.
Смерть: (встаёт, расстёгивает пальто, бросает его на пол, садится на кресло, стаскивает колготки, откидывается на спинку кресла.)
Он: (берёт со стола зеркало, смотрит в него, целует своё отражение, хочет плакать, но не может.)

мы принимаем трамвайные ванны
и иногда шутим шутки о том,
что время возвращается вспять непрестанно,
и рельсы плывут...
на рельсах кукла с плавленным лицом.

Смерть: иди ко мне.
Он: я лучше застрелюсь.
Смерть: так тебе будет приятнее.
Он: у тебя слишком сладкий яд, я выпью больше, чем нужно. я делаю так каждый раз.
Смерть: так ты уже был там?
Он: я же говорил, что я сделал с твоими сёстрами. как они кричали, двигаясь в такт моей музыке. я плакал тут, я истекал звуком, они просили умоляли...
Смерть: тогда возьми и меня.
Он: после этого я перестану разговаривать с людьми.
Смерть: ты будешь разговаривать с нами.
Он: (вгрызается в Смерть, хватает её за бёдра, глядит в глаза.)
Он: чёрт побери это бесподобно. под какую музыку мы будем танцевать?

Звучит танго. Он прижимает Смерть к себе, она сбивчиво дрожит, переодически останавливается. Он кусает её губы. губы улетают из его рта парой розовых бабочек.
Её пальцы ткут темноту, а свет это слепок её глаз.


Он: Я чувствую её изнутри. Момент разрешится сегодня. Я расцветаю, я чувствую, как сокращаются все её мышцы. Огни на улице пронзительно апельсиновые ищут кого бы заманить своим светом.
А я гляжу в облака, раскиданный кубиками на полу в детской, меня надо собрать и составить из меня слово...
Смерть: я кончила.
Он: я справлюсь сам.
Смерть: ты меня любишь?
Он: я справлюсь сам.
Смерть: ты никогда не отвечаешь на мои вопросы.
Он: сам.
Смерть: ты знаешь меня это раздражает. вечное чувство одиночества.
Он: уходи сейчас... можешь пригласить меня к себе, я сам приду. когда пойму, что здесь мне нечего делать.
Смерть: ты не куришь?
Он: курил.
Он: я найду как к тебе пройти.
Смерть: мне сейчас прямо встать и уйти?
Он: если хочешь, мы можем повторить.в ванной.
Смерть: в ванной не хочу, лучше здесь, на подоконнике.

Смерть забирается на широкий подоконник, стаскивает платье, прислоняется спиной к холодному стеклу. Он подходит совсем близко, его трясёт то ли от тошноты, то ли от возбуждения. Он берёт Смерть на руки и снимает её с подоконника. Открывает ставни. Сажает её назад.

Он: откинься, ляг и запрокинь голову. ты видишь небо?
Смерть: да. оно совсем близко.
Он: тебе не будет страшно. Высоту буду видеть я. Твоё лицо на фоне пропасти с кишащими внизу червяками-улицами. Когда у меня закружится голова, я скажу тебе
Смерть: давай, мне кажется, я сейчас умру.

Он слышит бурлящий внизу город, пульсирующий как отвратительный комок змей, всё глубже и глубже он проникает в своё воспалённое эго, с женским лицом и пустыми глазами. Он выворачивает себя наизнанку, смотрит на скользкую ткань кожи, вылизывает рану - открытую пасть. Изнутри он себя не узнаёт. Смерть стонет, белки глаз выглядывают из-под дрожащих век. губы выговаривают не слова - наборы букв. Внизу совем маленькие люди.

Он: (кричит) ты знаешь мы ведь такие одинокие здесь и брошенные! мы как слепые котята, в каменном мешке ждём, когда нас утопят. мы трепыхаемся мотылькми, только свет не настоящий, и поэтому нам никак не обжечь крылья раньше срока.
Смерть: быстрее!!
Он: (кричит) я чувствую себя ребёнком, прилипшим носом к стеклу, на котором мир расцветает узором, и я никак не могу разобрать эти причудливые знаки на стекле. я всё жду, когда вернутся родители и объяснят мне, откуда всё взялось, но родителей нет, от них остался только запах. я один в пустом доме.
Смерть: быстрее...
Он: (кричит) мы каждый день сливаемся в единый поток, стремительно, чтобы не нарушить верный порядок вещей мы течём в подземелье и там трясёмся в жёлтых вагонах. в каждом плакате заклинание, успешная попытка гипноза. я пытаюсь спрятаться в шум телеэфира, ночью, когда все спят
Смерть: быстрее!!!!
Он: (задыхается) я включаю его только ночью, и на радиоволнах тоже живут маленькие шаманы, такие же как я, в надежде свить себе гнёзда вне своих тел. реклама читает нас, суфлирует наши спектакли, подсказывает нам нужные слова и действия. в картотеку возможных судеб твоя судьба заносится с первым криком, бирки на ногу привязывают в день рождения и в день смерти. и не снимают всю жизнь!!! понимаешь?
Смерть: ещё!!!
Он: когда все лица пересчитаны и ненужные вычеркнуты,
когда вечером утыкаешься лицом в зеркало,
одиночество в мехах выходит и улыбается тебе
и из всех улыбок эта бьёт в голову самым громким молотом,
белоснежные зубы сверкают между разомкнутых губ,
только для тебя и о тебе поёт твоё одиночество.
НО ТЫ БОИШЬСЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ ДОМОЙ!
когда простыни пусты, в холод комнаты...
пьёшь до последней капли речь из чёрной коробки радиоприёмника,
лишь бы иллюзия человеческого всегда была рядом,
ты окунаешься с головой в газету, плаваешь среди шрифта,
бросаешься с вышки своей тишины
в волны яркого крика рекламы,
которая читает тебя, суфлирует твой спектакль,
подсказывает тебе правильный текст,
когда ты не знаешь, что дальше...
и иногда ты даже иногда веришь в то,
что всё, о чём голосят наперебой
вывески,
тебе действительно нужно,
и что без этого мы все вполне можем
остаться одни,
без успешных и трезвых друзей,
ясных, обутых в улыбку.
новые электробритвы ласкают их идеальный череп,
один на всех,
общий шар для боулинга.
когда у них спрашивают имя, они
указывают пальцем на бирку на ноге,
в картотеку судеб их номер заносят
с первым криком.
и мы даже думаем, что нам тоже необходима такая бирка,
а лучше много таких,
чтобы сохранять престиж,
чтобы не выбиться из упорядоченного
процесса прогресса
чтобы производить во имя потребления
только бы не в коем случае
не остаться наедине с собой!
Смерть: ( стонет) ХВАТИТ, ВСЁ!!!!
Он: (начинает смеяться) и вот когда все лица пересчитаны и ненужные вычеркнуты, когда вечером я утыкаюсь собой в зеркало, одиночество в мехах выходит ко мне из рамы и улыбается... крик разрывает мои связки, я бегу во дворы, где среди луж тонет моё одиночество. оно хочет меня, жаждет больше всех на свете, и мы с ним проклинаем орущие мегафоны мегаполиса, ищем исповедальню в узкой комнате тишины, уединения в собственных головокружительных фантазиях, в которых мы живые, улыюаемся, смеёмся, в которых не слышно секвенции слоганов... мы глотаем J*&^$, преисполненные надежды...
Смерть: ХВАТИТ!!!
Он: (смеётся всё сильнее) преисполненные надежды увидеть
Смерть: ХВАТИТ, ПРОШУ ТЕБЯ, ОСТАНОВИСЬ, Я СЕЙЧАС И ВПРАВДУ УМРУ!
Он: (задыхается) ...надежды... увидеть... кукловода... а там...
Смерть: (запрокидывает глаза, извивается в сильнейшей судороге, вцепляется ногтями в его шею, в отчаянной попытке вырваться) СТОЙ!!!
Он: ... а там НИЧЕГО НЕТ КРОМЕ НАС! НИКАКОГО КУКЛОВОДА НЕТ, НЕТ ВОДИТЕЛЯ АВТОБУСА, МЫ САМИ... сами... и страх перед пустотой - перед взглядом в собственные зрачки, перед встречей со своим двойником... вот он - страх - суеверный страх СЕБЯ
самый
древний
космос-
чёрный
космос
собственных
зрачков
и самый
страшный
звук -
эхо
от замершего
стука
собственного
сердца




Он лежит на асфальте. голый. пальцы застыли в напряжении, будто он держит кого-то, кого не хочет отпускать. его контур рисуют мелом на асфальте. злятся, что дождь. голубь пьёт воду из лужи, белые струи мела текут в канализацию.

мужчина, идущий по другой стороне улицы, отшатывается к стене дома. он хочет пройти мимо, но почему-то замедляет шаг. он глядит на тело юноши, издалека замечает красные следы ногтей на сутулой спине. мужчина испытывает неуютное ощущение: взгляд со стороны кого-то ТРЕТЬЕГО, постороннего, во всей этой картине необходимо должен быть кто-то ЕЩЁ...
зажигается зелёный свет, и мужчина мчится по прочерченным рёбрам пешеходного перехода, не обернувшись.
он лежит лицом в лужу. месиво плоти сливается в едином импрессионистском вихре с дряблой мякотью отражения.


она слышит шаги по коридору, но не отходит от окна. раздвинув пальчиками жалюзи,она смотрит вниз на маленькую фигурку мужчины, проходящего по другой стороне улицы, она покусывает нижнюю губу. в то время, как во входную дверь начинают стучать, она выходит, открыв приклеянную.