сигарета, за которую я хватаюсь пальцами, словно за поручень - единственный способ доказать себе, что я всё ещё практикую существование.


коллаж: я на фоне города.

суть именно в коллажности этой картины
мы будто бы вырезаны из разных журналов.
мир - из рекламной брошюры турфирмы вселенной,
я - из буклета-справочника с телефонами анонимных служб психологической помощи.

[к.л.с.э]

лето склеило нас вдоль линии срыва
удивительно криво,
и вышел коллаж -
двое на фоне утра,
в котором на подоконнике
расцетает больной пейзаж.
мы каплями глянца блестим
в аппликации нового дня,
глядим женщиной из рекламы парфюма.
бумажные человечки держатся за руки
в вагонах метро,
ножницы свистом воздуха
режут нутро.
мы из разных фрагментов,
но оба читаем гербарий любви
по простыням,
между страницами слиплись
засохшие пальцы в отчаянном жесте
слияния.
смотри,
это мы за стеклом в музее,
мир нам не к лицу!
на нас смотрят люди из программы телепередач
и те, кто был шрифтом в журналах для женщин,
они сверяют порядок страниц.
и если что-то не совпадёт,
то нас разорвут надвое.
и мы никогда не вернёмся назад в свои книги.

а сверху сидит тот,
у кого ключи от сканворда вселенной
и право пребывать в двадцать пятом кадре.
и от того мы не видим его,
а он является нам между строк,
между пальцев, прилипших к пальцам
спит приклеянный Бог.
и мы спим в его снах
и видим его живым,
похожим на нас,
сбежавшим с афиш,
сползшим коростой с доски объявлений.
и нам даже кажется, что
ножницы у нас в руках.
но

здесь гильотины готовят с рождения,
и крик "я существую" совпадает
с криком "оставьте меня в покое".
и вот ещё пара глянцевых душ заняла
своё место на аппликации.

а обрезки журналов
у бога под боком тряпьём валяются,
и иногда он устраивает распродажу.
и мы приходим туда,
это наш психоделический рай.
ведь нужно строить себе гнездо из
весёлых картинок,
иначе мы замёрзнем зимой,
замёрзнем даже в метро,
замёрзнем от сверкания глянца
в собственных глазах.
мы принимаем вещества,
принимая себя за точку отсчёта,
мы проникаем на типографию
в надежде взглянуть на дизайнера проекта.
но дизайнера постоянно нет на месте,
нам говорят, у него запой,
эпилепсия,
дизориентация во времени.
он даже говорит,
что не выходит из комнаты
уже пару тысячелетий.

[да, именно так он и говорит.]

и мы возвращаемся в утро,
влезаем в коллаж,
аккурат вдоль линии нервного срыва,
рядом с нарисованной стрелочкой
[всё по правилам, мы надеемся...]
мы прилипаем носами к стеклу
и смотрим на раскрытый альманах
побед и поражений
на ближайшие тысячи лет
[туда и обратно].
мы прилипаем ладонями к стёклам,
и вот нас уже не отличить
от осенней,цыганской листвы,
мы даже так же целуем людям ботинки
и статуи в летнем саду,
блестим и плачем
в тоске по улыбке дизайнера.