два вратаря, один из них с ключом, другой с мечом, забитый шайбами до смерти, истекающий прямо на гладкий газон, с раскрытым ртом, в который вползает улитка,только что переползшая это поле.
это был смысл её жизни.

дети пинали мяч, из верхнего окна хрущёвки доносился хрип трубы-альт, которую мы раздобыли между шкафом и стенкой. надев больничные халаты, валялись на кровати в холоде. а вид из окна на пустое футбольное поле навевал мысли о смысле этой нелепой игры, которую мы здесь ведём, утопая в реализме симфонизме чём угодно.
фонарь повесился и висел один, словно бы символизируя наше нелепое счастье - быть одним совсем вдвоём. в этом месте, отрезаном от мира, где-то рядом с полянами, усыпанными грибами, вино из горлышка бутылки, прелюдия в стиле пост-панк.


труба-альт осталась на ковре, похожая на медную улитку во рту вратаря.