Беспросветности свет разглядеть не с руки.
На дорогу присядь, посиди, покури.
Бросят под руки в степь - разойдутся круги
И картонный обман на подмостках сгорит.
Кто-то смог превзойти шебутное зверье,
Изначальную правду принять и понять.
НО летит воронье обессмертить вранье,
Убивать - хоронить - горевать - забывать.
Говорить сотни тысяч возвышенных слов
И землей закидать похоронные рвы.
Будут дружно под водку пиздеть про любовь,
Да от этой любви только струны в крови.
Только кто-то не стал возвращаться домой
И для умерших душ пел о чем-то живом,
Как в туннеле без света шел с тонкой свечей,
Отпуская грехи и не зная о том.
Светит красный фонарь в захолустном углу,
А под тем фонарем вкривь и вкось образа.
Все дороги узлом. Все полотна в золу.
Бесприютная тень от воды в небеса.
Отползти от весны за четыре стены,
Петь для пьяной толпы, словно в темный пролет.
В тихом омуте черт с отраженьем луны,
Словно с желтым плафоном, стоит у ворот.
Запечатана дверь - словно все с молотка,
И столпились вокруг те, кто пел о святом,
Да у них-то строка хороша и гладка
И не режут слова по живому ножом.
А потом - все на слом, словно боль позабыть.
Вышли черные дни за предел чередой.
По весне обещать эту жизнь пережить,
Но круги разошлись по воде несвятой.
Елена Трубицына



--------------------------------------------------------------------------------

У дворняг не бывает могил,
Им крестов и надгробий не ставят,
Старый поп под мерцанье кадил
Бога в память о них не восславит.
Не объявит молчанье король,
Не приспустятся гордые флаги...
Лишь, привычно таящие боль,
Выпьют водки другие дворняги.
Елена Трубицына



--------------------------------------------------------------------------------